Тише воды, ниже травы

– Вот у меня в юности был один роман, – попыхивая сигаретой, увлеченно продолжала Наталья Борисовна, но я довольно резко оборвала ее:

– А молодой человек по имени Виктор вам не знаком?

– Виктор? Нет, не знаю, – Наталья Борисовна принялась тушить окурок, но в переполненной пепельнице это было сделать затруднительно, и она, поозиравшись, обнаружила на столике стаканчик с буроватого цвета жидкостью, в котором мокла кисть, и макнула сигарету туда.

– А вы? – посмотрела я на Николая Денисовича, но тот только пожал широкими плечами.

– Я почти все время на работе, – словно оправдываясь, произнес отец Дины.

– Боже мой! – простерла руки к потолку Наталья Борисовна, переходя на свой излюбленный патетический стиль. – Как горько, что в жизни не хватает времени на самое дорогое – детей!

Затем она перевела взгляд в сторону мольберта у окна и, взмахнув рукой, проговорила:

– Если бы не мое творчество, я бы точно сошла с ума!

«По-моему, мадам и так недалека от этого», – усмехнулась я про себя, а вслух спросила:

– Скажите, пожалуйста, вы знали о том, что ваша дочь была беременна?

Николай Денисович сразу нахмурился и тоже закурил.

Он ничего не отвечал мне, только хмуро покачивал головой.

– Нет, – беспечно махнула рукой его супруга. – Я думаю, что Дина и сама об этом не знала.

– Почему вы в этом так уверены? – уточнила я.

– Ну потому что иначе она рассказала бы нам, – как о чем-то очевидном, сказала Наталья Борисовна.

Но у меня на сей счет было иное мнение: я была просто уверена, что при существующих отношениях Дина вряд ли стала бы делиться с матерью такой проблемой.

Если, конечно, беременность вообще являлась для нее проблемой. Может быть, совсем наоборот: девушка была счастлива возможности стать матерью и собиралась родить ребенка, а кто-то ей помешал это сделать? Ответа на вопрос у меня еще не было. Самое печальное, что и самые близкие Дине люди – ее родители – не могли пролить свет на данные обстоятельства.

– А вы знаете, какой срок у нее был?

– Срок? – вновь вскинула почти незаметные брови мать.

 – Н-нет… А разве это… То есть я хочу сказать, какое это теперь имеет значение?

– Так вот срок беременности составлял уже два месяца, – проинформировала я беспечную мамашу. – И значит, вряд ли ваша дочь могла не подозревать о своем положении, – усмехнувшись, пояснила я.

– Ну, я не знаю, не знаю! – досадливо отмахнулась Наталья Борисовна. – Я была слишком шокирована смертью дочери, чтобы интересоваться подобными вещами.