Тише воды, ниже травы

 – Ну вот, а врачи со «Скорой» ничего интересного не сообщили, только то, что поступил к ним звонок, и все.

– А что сказала сама погибшая?

– Сама погибшая ничего не сказала, потому что погибла, – хмыкнул в трубку Андрей, чем порядком разозлил меня.

– Что она сказала перед тем, как погибнуть? – с нажимом уточнила я. – То есть как звучала формулировка ее просьбы врачам?

– Этого я не знаю. Ну, знаешь, ты такие вопросы задаешь… И уж таким правильным русским языком ты заговорила, что я даже теряюсь, что и сказать в ответ, – озадаченно произнес Мельников, и я была уверена, что при этом он почесал себе лоб.

 – Обратись в «Скорую», если тебя это так интересует. А что, заплатить, что ли, крупно обещали, если ты там криминал откопаешь?

– Заплатить обещали, как обычно. Причем за расследование, а не за откапывание криминала, – холодно поправила своего милицейского друга я. – Ладно, пойду отрабатывать собственные методы, но, возможно, еще обращусь к тебе. Если мне материалы понадобятся, рассчитывать можно?

– Да, конечно, – зевнул Мельников.

 – Только там ничего интересного. Скулы сведет со скуки.

– Ничего, в ожидании гонорара скука обычно рассеивается, – решила я поддразнить приятеля и повесила трубку.

Что ж, придется отыскать врачей, принявших вызов Черемисиной. Надо пообщаться и с ними, и затем с соседями девушки, а также с женихом – или уж кем он Дине приходится, тот Витя – и с родителями… И если все они убедят меня, что ничего подозрительного в смерти Дины не было, значит, так оно и есть.

Думаю, что уже завтра я смогу уведомить об этом Валерию Павлову, мою новую клиентку.

Впрочем, есть и еще один барометр для определения правильности выбранного мной курса мыслей и действий. Это – гадальные кости. Вот с ними-то как раз и пора мне пообщаться. Даже в первую очередь надо было, а я что-то отвлеклась. Думая об этом, я достала черный замшевый мешочек и высыпала три двенадцатигранника на столик, на котором стоял телефонный аппарат. Комбинация выпала следующая:

4+21+25 – «Позор и бесчестье падут на Ваш дом, если Вы не сумеете критично оценить положение вещей».

Оба-на! Вот это «косточки» мои сказанули! Давно не было таких движений наотмашь с их стороны. Надо же – не как-нибудь, а прямо – «позор и бесчестье»! Ладно, завернули они так наверняка просто для того, чтобы я обратила внимание на предостережение, не более того. Ну что ж, во внимание примем, будем более осмотрительны и критичны.