Тот, кто не умеет прощать

Они летели по трассе, и Павлов, видимо, переоценил свои водительские способности… М-да…

Борис Львович ненадолго замолчал, сдвинув брови.

– Они влетели в фуру. Андрей в последний момент успел снизить скорость и слегка изменить траекторию, что и спасло им обоим жизнь. Андрей отделался несколькими переломами и легким сотрясением, Марине повезло гораздо меньше. Она была беременна, и ребенка спасти не удалось. Несколько дней Марина находилась в коме, а когда пришла в себя, узнала, что никогда больше не сможет иметь детей.

За столиком воцарилось молчание.

Я припоминала подробности, которые Настя Павлова сообщила мне о своей матери. Благодаря рассказу моей юной клиентки у меня сложилось впечатление, что Марина Павлова не из тех женщин, которые способны всю жизнь страдать из-за того, что не смогут испытать счастье материнства. Павлова вообще не производила впечатления страдалицы, хотя я и не была с ней лично знакома. Скорее уж наоборот. А вот то, что Андрей Павлов был способен создать вокруг своей жены ореол мученицы, я вполне допускала.

– С тех пор Андрей винил себя в том, что Марина сильно пострадала и потеряла их будущего ребенка, – произнес Борис Львович, подтвердив тем самым мое предположение. – На него самого эта авария также очень сильно повлияла, и он принял решение больше никогда не садиться за руль. Главным образом все же из-за того, что боялся подвергать опасности жену и дочь. Он часто говорил, как ему повезло, что в тот раз они не взяли с собой Настю.

Вот оно что. Этим объяснялась и щедрость по отношению к упомянутому водителю, Константину Калачеву.

– А кто такая Лада Мещерская? – поинтересовалась я.

Имя мне ни о чем не говорило, удивлял лишь сам факт, что женщине, помимо единовременной крупной суммы, полагалось еще и ежемесячное содержание.

Услышав мой вопрос, адвокат чуть заметно поморщился.

– А, вы о Ладочке, как ее называла в свое время Марина Викторовна…

Адвокат помолчал.

– До аварии она была няней Насти. В дом Павловых она попала совсем еще юной, когда Настеньке было три года.

Историю о неприязни Насти к своей родительнице я уже слышала, что называется, из первых уст.

– А после аварии Лада уволилась? – уточнила я.

– Можно и так сказать, – отозвался Белорецкий, и его усмешка мне очень не понравилась. – Она вообще уехала из Тарасова.