Убей меня по-братски

 – Присаживайся и расскажи Татьяне о результате вскрытия Яшина.

– А зачем я должен ей об этом рассказывать? – с неодобрением посмотрел на меня Головин.

– Я прошу тебя, Валер, просто расскажи. Я же тебе говорил, Татьяна дров не наломает, она человек опытный и может оказаться полезной.

Головин обреченно вздохнул, буркнул что-то вроде: «Ну только потому, что ты, подполковник, просишь…» – и обратился уже ко мне:

– А говорить-то и нечего. У парня было слабое сердце. И оно не выдержало, – констатировал Головин.

– Экспертиза установила, во сколько наступила смерть? – уточнила я.

– Примерно в промежутке с одиннадцати до двенадцати вечера, – прочитал Головин по бумажке.

– В крови не было ни наркотиков, ни алкоголя или каких-то лекарств?

– Все чисто.

– Но ведь что-то вызвало остановку? Еще утром он катался на лыжах, был бодрым. А той же ночью умер, – попыталась я найти хоть какую-то зацепку, хотя понимала, что эксперты обычно не ошибаются. Да и сама помнила, что Гриша держался за сердце, а его приятель и коллега Артем говорил о проблемах парня со здоровьем.

– Так бывает, Татьяна. Это жизнь, – развел руками капитан.

– Слишком уж неожиданно, – возразила я ему. – Сам понимаешь, я не особенно верю в совпадения.

– Танюш, в нашем эксперте можешь не сомневаться, тетка дотошная. Ты же знаешь Жанну Геннадьевну много лет. Она профессионал, – попытался убедить меня Кирьянов.

– Я ни в коем случае не хочу поставить под сомнение квалификацию Жанны Геннадьевны.

Но, может быть, стоит еще раз все перепроверить? – высказала я свое мнение.

Да, версия о естественной смерти звучала достаточно убедительно. Но… если доверять моей интуиции, а я ей доверяю, Гриша не был параноиком. За ним кто-то следил. Он позавчера обратился ко мне, частному детективу, за помощью, а вчера утром – умер. А потому я должна убедиться, что смерть его была естественной, – или доказать обратное и найти виновников преступления.

– У нас нет на то оснований. Завтра мы передадим тело его родным для захоронения.

И все. Никакого дела возбуждаться не будет. Я больше слышать ничего не желаю. – Головин встал со стула и стремительно направился в сторону двери. – Счастливо оставаться!

Он вышел в коридор, захлопнув за собой дверь.

– Я же говорил, что он суровый товарищ. Зря ты так с ним, – Кирьянов почесал свой затылок.

– Как так? Прошу его выполнить свою работу? Вообще-то это его прямая обязанность. – Я подошла к окну.