Убить двух зайцев

Я даже как-то подглядел за мамой и узнал код…

– Что за работа?

– Да с переводом что-то… Я в это дело не лез никогда, я к точным наукам ближе. Физика. Химия…

«Ну да, – подумала я. – С химией у тебя явно контакт налажен был».

– Хорошо. Разберемся. Ты действительно не помнишь ночь убийства? Никаких вспышек в памяти? Ты никуда не выходил из общежития?

– Говорю же – нет, – голос стал угрюмее. – Я про ссору-то вспомнил, когда меня уже в СИЗО привезли и допрашивать стали с подсказками…

– Ты можешь уверенно подтвердить, что это не являлось умыслом? Сокрытием преступления?

– Нет! – резко возразил обвиняемый.

– Ладно… – согласилась я с нежностью в тоне. – Я верю тебе, Костя. Но давай по чесноку. Зачем тебе нужны были деньги?

– Я же сказал, для дела одного…

– Это не ответ, – грубо перебила я. – Либо говори, что за несуществующее дело ты выдумал, сидя в изоляторе. Либо – правду, которая скажется на расследовании лучше.

Послышался шорох и тяжелый вздох.

– Тебя никто ни за что не осудит, – рассудительно произнес Оса.

– Я должен был отдать долг… – прохрипел Костя.

– За наркотики, – опередила я мальчика.

– Да… Именно так…

– Кому?

– Я не могу сказать… Это… слишком. Просто должен был отдать деньги, и все! – чувствовалось, как мальчик испытывает страх.

– Так… Спокойнее, Кость. Ты можешь не говорить. Но нам нужны подсказки. Иначе мы потратим кучу времени, которую тебе приходится расходовать на скучное времяпрепровождение в камере следственного изолятора, а не на речке с друзьями.

– Я не знаю… – колебался Костя. – Ну, может… Вы обратитесь к Сереже. Он живет в комнате сорок пять… Скажите, что мне нужна «помощь». Тогда он сразу поймет, что вы говорили со мной…

– Спасибо, Костя, – с благодарностью произнесла я. – А теперь расскажи, как ты держишься?

– Не соображаю ничего… Не верю, что мамы нет больше. А это ухудшает состояние… Вы понимаете, я думаю… Мне очень тяжело. Я почти не сплю по ночам… Татьяна, – взмолился Костя.

Мое сердце сжалось в комок. Разбитый мальчишеский голос и воспоминания о показанной фотографии с ним, где большие детские глаза смотрят с надеждой и наивностью к миру, потрясли меня.

– Я сделаю все возможное, Костя, – я посмотрела на встревоженную Соню. – Мы сделаем. Ты, главное, держи хвост трубой.

Я услышала, как Костя печально хмыкнул. Далее последовали оглушающий звук и тишина.