Удавка для жрицы любви

Я скажу только одно: у нас с Мариной иногда такие сложные времена были, что есть совсем нечего было. Разводили бульонные кубики в кипятке и ели, если это можно назвать едой. И никто из них не помог! Никто! Мать даже картошки не давала, говорила: «Женился, вот и корми свою шалаву чем хочешь!» И после этого они хотят, чтобы к ним хорошо относились?

Ох уж эти семейные дрязги! Наверняка мать Михаила имеет свою интерпретацию этого конфликта, и ее знакомые сочувствуют ей и называют детей неблагодарными или как-нибудь покрепче.

Каждая сторона считает себя правой.

– Извините, можно попросить у вас стакан воды? – спросила я.

– Запросто, сейчас принесу.

Он вышел, а я вскочила с дивана и принялась осматривать комнату. На полке стояли свадебные фотографии, и я наконец-то увидела, что представляет собой Марина. Типичная стерва… Даже я, совершенно непредвзятый человек, и то согласилась бы с тем, что ее улыбка напоминает хитрый лисий оскал. Серые глаза, близко расположенные к переносице, тонкие губы, маленькие, слегка торчащие ушки – все это почему-то производило отталкивающее впечатление.

Неожиданно в комнату влетела та самая дама, которую я только что рассматривала на фотографии.

– Что вам здесь нужно? Ничего мы не знаем и знать не хотим! Она была форменной шлюхой, постоянно шлялась непонятно где! Целыми неделями дома не появлялась! Я даже боялась, что подхватим от нее что-нибудь через общий туалет! Уходите отсюда!

– Я бы попросила вас вести себя интеллигентнее, иначе мне придется поставить вас на место, – с убийственной вежливостью произнесла я.

Как ни странно, но ледяное спокойствие возымело действие. Увидев, что она меня даже не смутила своей выходкой, Марина замолчала, поджав губы.

– Ах так! – только и произнесла она, а через секунду словно молния вылетела из комнаты, звучно хлопнув дверью. – Эй, ты! – услышала я сквозь тонкую стенку. Очевидно, она обращалась к своему мужу. – Ты ее впустил, ты с ней и разбирайся!

Может быть, хоть теперь, пока они выясняют отношения, я смогу получше осмотреть комнату? Несмотря ни на что, во мне не угасала надежда найти что-нибудь важное, дающее ниточку к расследованию этого сумасшедшего дела.

И моя неугасимая вера была вознаграждена. На одном из многочисленных листков, валяющихся на полках, я увидела оттиск печати: «ЧП Гришин Михаил Борисович» – и далее номер лицензии со всеми необходимыми элементами.

– Та-ак, а это уже интересно! – вслух подумала я.