Котомемуары Ага-Хана Мюнцеля

Все чашечки были закрыты фарфоровыми крышками.

Улыбаясь, курфюрст сделал маленький глоток, и ужасная гримаса исказила его лицо. В ту же минуту все дамы закричали, многие упали без чувств.

– Что, что это? – показывая на чашку, закричал курфюрст.

О Боже, во всех чашках с шоколадом плавали селёдочные головы!

– Ах ты, шутник, плут, пройдоха! Хватай, держи его! – закричали все вокруг.

Стражники схватили Фрица.

– Ой-ой-ой, только не за воротничок моей новой ливреи, – подумал Фриц.

Грозным голосом, не обещавшим Фрицу ничего хорошего, курфюрст спросил:

– Как ты посмел посмеятся над нами?

– Но, Ваша милость, я и не думал! Всё, чего я хотел – лишь улучшить вкус, ибо нет ничего лучше селёдочной головы.

– Врешь! У меня нет ни одного подданного, кому могли бы понравиться селёдочные головы в шоколаде!

– Уверяю Вас, Ваша Светлость, это так, и они готовы свидетельствовать в мою защиту!

– И кто же они? – спросил курфюрст.

– Ну, первый – это одноухий Бруно с помойки у рыбного рынка; затем Йозеф, по прозвищу Полхвоста, который живет на чердаке у старого аптекаря герра Краузе; затем прекрасная Гретхен, кошечка французкой модистки мадмуазель Марлен, затем…

– Молчать, мерзавец!!!

Курфюрст побагровел, усы его грозно затопорщились, руки сжались в кулаки. От испуга Фриц поджал уши и втянул голову в плечи.

– В крепость негодника и плута Фрица! А завтра соберётся суд, который будет судить тебя за измену! – приказал курфюрст.

– Меня?! За измену?! – Фриц возмущенно мяукнул. – Я, старый гусарский кот, и никогда не посмел бы…

Но нашего друга уже схватили грубые руки стражников. Воротничок прекрасной новой ливреи был оторван, один сапожок в суматохе потерялся, а пуговки, блестящие золотые пуговки, оторвались и рассыпались по полу. Стражники повели Фрица к карете. Стоявшая на улице перед кафе толпа встретила их возмущенным гулом, женщины, девушки и девочки что-то громко кричали, мужчины и мальчишки с свирепыми лицами грозили Фрицу кулаками.

– Намнут бока, – подумалось Фрицу.

Толпа надвигалась, стражники с бранью прокладывали дорогу к карете.

– Назад, назад!!! Приказ курфюрста!!! – кричали они, но тщетно.

Вдруг Фриц почувствовал, что руки, державшие его, ослабли. Стражник бранился и отталкивал торговца рыбой герра Клингеля, старого пройдоху, вечно желавшего выслужиться в глазах властей.