Котомемуары Ага-Хана Мюнцеля

Примкнули к бродячему цирку и служим там жонглёрами-канатоходцами.

– Велик Аллах, что за несчастная судьба! Да разве достойно для кота ходить по канату на потеху публике!

– Да я и сам знаю, но жить-то надо, хотя и жалование не очень, да ещё по ночам мышей ловлю на цирковой кухне. Вот же дела – ну куда ни приду на работу устраиваться, всё время заставляют ловить мышей: век мне, что-ли по кладовкам за мышами охотиться? Всё надоело! Ещё и хозяйка в цирке недовольна, грозит, да и за уши таскает.

– Брат, бросай ты это дело.

Ты, я вижу, кот сильный, смелый, тебе на Восток надо – там коты в почёте. В Персии, я слышал, сам шах их жалует. Аллахом клянусь, нечего тебе по канату ходить, да ещё и бесплатно.

– Да вот, и я думаю, куда же нам с женой податься? Думали в Неаполь, да там, говорят, своих котов хватает, и немецких не жалуют.

– Ты с итальянскими котами не связывайся, мало что плуты, так такие гордецы, что держись. Ты в каком цирке-то служишь?

– У Чинизелли.

– Ага, ну, приду сегодня на представление, там и поговорим!

Обрадованный неожиданным знакомством, Мюнцель вприпрыжку побежал в цирк, где вот-вот должно было начаться представление.

Бедные Мики и Педро сбились с ног, разыскивая Мюнцеля, и очень обрадовались, увидев его.

– Где же ты был? Скоро наш выход!

– Молчите, молчите, сегодня придёт посмотреть на нас один необычный гость, глядишь, там и похлопочет о нас!

– Кто же это?

– Аззам ибн Марван.

– Да кто это?

– Известный кот-мореход из Восточных земель.

Влиятельный и важный господин. Ну и толстый, конечно!

– Скорее, скорее одеваться… и где же моя шапочка с бубенчиками?

– Да вот же она.

– А полосатые штаны? Ага, нашел!

– Быстрее, ваш номер начинается! Публики – битком!

– Да идём же, Педро, идём!

Расскажем же нашим читателям в небольшом отступлении, что же, собственно, за номер был у Мюнцеля и Мики. Должны были наши друзья в полосатых костюмчиках и колпачках с бубенчиками забраться под самый купол цирка и там ходить по натянутому канату, жонглируя разноцветными шариками, совершая разные прыжки и сальто-мортале.

Было это так высоко и страшно, что публика невольно замирала в испуге, глядя на ловкие прыжки хвостатых акробатов.

Выйдя на арену, Мюнцель сразу заприметил толстого кота в маленькой красной феске и расшитом золотом зелёном костюмчике, важно развалившегося в первом ряду.

– Ага, Аззам-мореход! Пришёл, не обманул.