Котомемуары Ага-Хана Мюнцеля

Медленным, исполненным достоинства и гордости, шагом вступили на площадь два верблюда, украшенные золотыми кистями и покрытые шелковыми тканями. На первом восседал важного вида бородатый старик в зелёной чалме и золотом кафтане, на боку его висела сабля, сверкающая драгоценными камнями. То был сам великий посол Али-Реза-хан-Каджар, друг и советник самого Абасс-шаха, повелителя персидских земель, светоча Аллаха на земле, да продлит Аллах его дни!

Фриц глядел во все глаза. По толпе прошел удивлённый шепот.

– Сто тысяч чертей, то есть мышей, то есть святые коты! Клянусь селёдочной головой и курфюрстской ветчиной – что за диво!

На втором верблюде важно ехал, кто бы вы думали, кот – да, да, кот, в красной фесочке с золотой кисточкой, в расшитом золотыми мышами синем кафтанчике и зелёных сапожках, на боку же его была маленькая золотая сабелька.

Удивлённые возгласы раздавались то здесь, то там – мужчины шептались, дамы от чувств падали в обморок, даже мальчишки не смели галдеть и смеяться, ибо так важно и благородно выглядел посланец великого шаха.

– Кто же это? – спрашивали в толпе.

Увидев начальника городской стражи, все бросились к нему с расспросами.

– Кто же сей таинственный кот?

– Знайте же, люди, что это толмач самого великого посла, а величают его Ага-хан-Мюнцель. Он советник великого визиря и друг самого шаха!

Краем уха услышал Фриц имя толмача, и что-то знакомое почудилось в пышном восточном титуле посла.

– Ага-хан-Пунцель, нет-нет Ага-хан-Хрюнцель, нет, не то, а, Ага-хан-Шмунцель, да нет же… Надо посмотреть поближе.

Фриц забрался на конёк крыши дома и, присмотревшись, остолбенел.

– Сто тысяч чертей, то есть мышей, то есть святые коты! Не может быть, да это Мюнцель, старый приятель, живший рядом с помойкой у трактира «Три поросёнка», вот чудо из чудес!

– Но что это, чьи это зубы так больно кусают моё ухо? Ах, это коварный Ганс!

Кот булочника герра Мюллера, Ганс, видя, что Фриц во все глаза глядит на посольство, решил воспользоваться случаем и свести старые счёты и, заодно, занять его удобное место на коньке крыши.

– Ой-ой-ой, что это, спасите, помогите…

Старая черепица выскользнув из-под лапок Фрица, с грохотом упала на мостовую перед верблюдом самого персидского посла, и за ней кубарем скатился и сам наш герой.