Угнать за 30 секунд

Вадим Косинов произвел на приятелей впечатление и прежде всего показался человеком блистательного ума, причем он редко козырял этим умом. Когда Максим Максимыч корпел над разгадыванием кроссворда, и конкретно над именем «автора теории относительности, восемь букв, на „Эй“ начинается, на „штейн“ кончается», Вадим никогда не потрясал в воздухе указательным пальцем и не кричал: «Да ты что, кретин, что ли? Это же Лоба-чев-ский!» – как однажды сделал Алексей Фомич.

Вадим Косинов произвел на приятелей впечатление, и прежде всего показался человеком не бедным, что было заметно по его дорогой одежде и наличию при нем новейшего ноутбука за три с половиной тысячи долларов.

Так что ни Максим Максимыч, ни Микиша не поняли, с чего, собственно, их бывший одноклассник приехал в такую богом и людьми забытую глухомань, как Ровное.

А если уж говорить совсем откровенно, то оба не обрадовались, увидя здесь, в Ровном, Вадима Косинова. И на это у них были все основания.

«Та-аких совпадений не бывает!» – изрек Микиша, который вообще был знатоком софистической премудрости и часто кидался изречениями из философии.

«Та-аких совпадений» действительно не бывает. А если и бывают, то крайне редко. А дело вот в чем. Накануне Микиша и Максим Максимыч ночевали в Волгограде, в квартире Кораблева. Проснувшись рано-рано утром – по старой воровской привычке, – они выглянули в окно и увидели… прекрасный автомобиль «Рено». Максим Максимыч питал слабость к французской автомобильной «кухне», так что судьба авточуда была решена.

В утренних предрассветных сумерках автомобиль показался друзьям темно-серым, но при ближайшем рассмотрении он оказался глубокого зеленовато-синего, морской волны, цвета.

Работали слаженно. Мозг дуэта, Микиша, быстро распознал тип и особенности сигнализации, указал на ловушки типа добавочных мультилоков и блокираторов, а опытный практик Максим Максимыч примерно за пятнадцать минут при помощи нехитрых подручных средств справился с новейшей системой защиты, которая вообще-то считается патентованной и совершенно неприступной.

Впрочем, склонный к афористичности Микиша по поводу последнего сразу сказал:

– Ничего. Измаил тоже считался неприступным.

Все было сделано так ловко и отточенно, что друзей не заметил никто. Ни одинокий дворник, сонно размахивающий метлой и явно пребывающий в сомнамбулическом состоянии жестокого похмелья.