У вендетты длинные руки

– Да, да, такая потеря для театра! Такой артист! Такой человек! Ах, какая потеря! Какое несчастье!

Когда восклицания и ахи закончились, я спросила главрежа, как он мог бы охарактеризовать Виноградова.

– Как человека или как артиста? – уточнил он.

– Как человека.

Викентий Самуилович горестно покачал головой:

– О Валентине я могу сказать только хорошее, только хорошее! Он был порядочным человеком. На репетиции никогда не опаздывал, даже больной приходил, чтобы товарищей не подводить. Дружил он с Федором Мыльниковым.

Не конфликтовал практически ни с кем и никогда. Знаете, артисты – они такой народ… Очень ранимый, чуть что не так – обижаются. Одним словом, творческие люди! – повторил он слова моего деда. – А Валентин умел вести себя так, что и сам никого не обижал, но и на шутки коллег тоже не обижался. А шутки у нас иной раз бывают недобрые…

– Ему никто… не завидовал?

– Вообще-то, если честно, завидовали. У Валентина ведь были все ведущие роли! А что? Он – высокий, видный. Колоритная фигура, я бы сказал.

Вот Дедом Морозом его с удовольствием брали, да и у нас на елке тоже он дедморозил. С тех пор как артист Ермолаев на пенсию ушел – лучшего Деда Мороза, чем Валентин, найти было трудно.

– А вот я слышала, что Виноградов боялся всякой взрывотехники?

– Это да. Не то чтобы боялся, но как-то… опасался, что ли. Во всяком случае, не любил ее, это точно. Когда мы всем коллективом Новый год отмечали, у нас тоже всякая такая фигня была: фейерверки, петарды… Помню, кто-то из ребят Валентину пытался одну такую штуку дать, на, мол, пальни! Тот не взял, просто тихо отошел в сторону.

– Почему он так опасался взрывотехники, не знаете?

– Слышал, что что-то там с его братом в детстве произошло из-за такой вот штуковины. Руку, кажется, ему обожгло.

– Оторвало пальцы, – подсказала я, – причем на глазах у Валентина.

– Ой-ой-ой… Какая неприятность! Так вот почему он опасался! Теперь понятно.

– Викентий Самуилович, больше вы мне ничего не можете о Валентине рассказать?

– Да, наверное, нет.

Жалко хорошего человека – что тут еще скажешь?! – Главный горько усмехнулся: – Теперь у меня Дон Кихота играть некому. Одни недомерки остались! Филиппыч уже старый… Да-а, как же мы без Ламанческого?!.. Полина, а, если не секрет, почему вы так Виноградовым интересуетесь? Вы случайно не частным сыщиком работаете?

– Случайно нет. Я – юрист. Ко мне обратилась вдова вашего артиста по вопросам наследства. Просто я хотела кое-что уточнить для себя.