У жадности в плену

Белобрысый, вот такого роста, – бандит показал рукой в районе своего плеча. – Ну, соображай быстрее, пока я тебе ноги не вырвал.

Как раз в этот момент и появился Кноп со своим подручным номер два.

– Осади, – приказал он первому бандиту. – Послушайте, я вам днем объяснял ситуацию, но не сказал всего. Понимаете, я коллекционер, и ваш парень пообещал мне одну ценную вещицу, и я не хочу, чтобы она ушла к конкурентам. Поэтому я так настойчив. Если вы поможете мне, я в долгу не останусь, человек я щедрый. – В руках у Кнопа появилось пятьсот рублей.

«Ты такой же коллекционер, как я балерина», – подумал менеджер, но вслух этого не сказал. Посмотрев на пятисотенную банкноту, он открыл свою тетрадку и забормотал:

– Так. Этот уехал еще три дня назад, этот ушел совсем, а вот Овербах Альберт. Этот как раз невысокий и светловолосый, а вот даже и телефон есть.

Он взял листок, ручку и написал адрес с телефоном. Потом сложил пополам и отдал Кнопу. Тот протянул ему купюру и предупредил:

– Не надо ему звонить, мы ему сюрприз сделаем.

А если не послушаешь меня, вернется он, – Кноп кивнул на Быка, который исподлобья поглядывал на молодого мужчину.

– Слушай сюда, – сказал Кноп своим бойцам, когда они уже вышли из конторы. – Ты позвонишь по телефону, если он дома, поедете, но культурно чтобы все – предупреждаю. Постарайтесь его вытащить. Если нет, ждите хоть всю ночь, но утром чтоб он был у меня. И поменьше светитесь! Все ясно?

Услышав дружное «да», Кноп оставил ключи от машины, а сам вернулся в офис на такси.

Было начало девятого вечера. Заказав по телефону пиццу, Кнопин открыл бар, налил себе полстакана добротного шотландского виски. Он сел в кресло, закурил сигарету «Кэмел» и, отпивая понемногу виски, погрузился в думы. Он знал, что Гусейнов Тарлан – он же «Гасан» – не просто наркокурьер. Он так же знал, что тот работает на чеченских боевиков. Что в Тарасове ему окажут поддержку очень многие влиятельные люди из числа мусульман-экстремистов.

И он так же понимал, что если завтра к четырнадцати ноль-ноль у него не будет денег, то деньги из него все равно вытрясут, а потом просто убьют. При желании Кноп мог найти сто тысяч долларов, но он был патологически жадным человеком. И от одной мысли, что придется расстаться с такими деньжищами, его даже при всей жаре на улице бросало в холодный пот. «Ладно, – подумал он, – доживем до утра. В случае чего – подстрахуюсь, конечно. Но дай бог, чтобы не пришлось.