Весь в папу!

И в то же время его не покидало ощущение, что избранным видом оружия ему хотели что-то сказать…

– Виктор Степанович, поднимите трубку, – раздался голос Елены, оторвав его от размышлений.

– Кто? – спросил он немного грубовато.

– Не знаю, – он почти увидел, как она пожала плечами, – сказали, что вы в этом заинтересованы. Что-то о сегодняшней ночи…

Он вздрогнул. Опять… Ему не давали уйти. Его преследовали. Алексанов рассеянно кивнул. Может быть, звонок принесет с собой разгадку?

Он поднял трубку.

– Виктор Степанович? – поинтересовался гнусавый голос. – Живы после вчерашнего?

Алексанов сжал трубку так, что побелели костяшки пальцев. Стрела опять засвистела над его ухом. Не позволяя ему спрятаться.

– Что…

– А у меня для вас кое-что есть, – глумливо протянул голос, – хотите купить порнушку, а, Виктор Степанович? Или я ее телевидению продам?

* * *

Анна Егоровна не помнила, как добралась до дома.

А может быть, она зря всполошилась? Мало ли что там могло быть… Мусор выбросили. Или собаку мертвую закопали?

Она встряхнулась. Мимо ее дачи проходила Лидия Григорьевна.

– Вам нехорошо? Анна Егоровна, что с вами? – испуганно спросила она, обратив внимание на землистый цвет лица женщины.

– Ничего, – попыталась успокоить и ее, и себя Анна Егоровна, – ничего. Все, Лидочка, нормально.

Лидия Григорьевна вошла во двор. Она взяла запястье Анны Егоровны, нашла пульс. Конечно, он был учащенный. Лидия Григорьевна забеспокоилась. Как бы не пришлось Анну Егоровну срочно везти в Тарасов.

– У вас корвалол-то есть? – озабоченно спросила она у женщины. Та кивнула, жестом указав на кухню.

Лидия Григорьевна нашла корвалол, накапала тридцать капель и принесла его Анне Егоровне.

Выпив лекарство, та успокоилась.

– Там, Лидуша, в лесу, – могилка свежая, – поделилась она, – я грибы собирала и наткнулась…

Лидия Григорьевна не поняла.

– Какая могилка?

– Может, и не могилка… Только меня в этот поганый лес больше никакими грибками не заманишь, – поджала обиженно губы Анна Егоровна, бросив в сторону наполненного грибами лукошка такой взгляд, будто было оно наполнено не маслятами, а мухоморами и поганками.

Лидии Григорьевне стало немножко не по себе. Она зябко поежилась.