Весь в папу!

По радио и телевидению без конца передавали просьбы быть осторожнее.

– И ты считаешь, что маньяком был Алексанов? – обрадовалась я. Это освобождало меня от необходимости дальнейшего сотрудничества с неприятной личностью.

– Да нет… Ничего я не считаю, – махнул он досадливо рукой. – Ты слушай дальше. Пропало восемь девочек от тринадцати до шестнадцати лет. Все они были, как бы помягче выразиться… В общем, мама их называет «девицы легкого поведения». Можешь посмотреть… Запущенные, отчаянные девчонки… Родители в основном алкоголики.

Поэтому искать их никто особенно не рвался. Заявлений о пропаже несчастных девчонок было мало. Два тела вообще остались неопознанными… Искать убийцу было трудно. Мы проверили все связи, всех сутенеров – ничего. Пусто. Так и мыкались, как слепые котята. Решили пойти даже на «подсадку». Не вышло… Наша сотрудница все ночные тарасовские улицы прошла – безрезультатно! В Тарасове – тишина и спокойствие. Ладно, решили, что маньяк наш либо успокоился до поры до времени, либо в отъезде…

– А психиатрические больницы? – поинтересовалась я.

– Проверяли, – кивнул он, – всех, подходящих по профилю заболевания, проверили. Все имели алиби. Как раз в этих больницах и находились. На лечении. Пришли к грустному выводу: маньяк наш неучтенный. Вот тут-то и происходит новая трагедия.

С этими словами он открыл папку. Я посмотрела и почувствовала, как в груди больно защемило.

На меня смотрела потрясающая девочка. Я никогда не видела такого сходства с Рафаэлевой Мадонной.

Удивительное лицо с правильными чертами. Глаза, светящиеся мягким светом… Девочка была совершенным творением природы.

На второй странице пухлого дела была другая ее фотография. Девочка лежала на траве, ее руки были раскинуты, будто девочка решила полетать и упала. Ее лицо осталось прекрасным, несмотря на то что все было покрыто синяками. И грязью.

Я смотрела на фотографию, и мне хотелось тихонечко завыть. На это было страшно смотреть даже мне – сыщице Ивановой, видевшей, уж поверьте, такие картины, что волосы вставали дыбом.

Я поглядела на Мельникова. Как будто Мельников мог сотворить чудо и вернуть к жизни это совершенное существо.

Мельников смотрел в окно и нервно барабанил по столу пальцами.

– Господи… – прошептала я.

Он взглянул на меня и продолжил:

– Эта девочка не подходила к стереотипу прежних жертв. Очень спокойная. Одаренная. Зацепка была одна – репродукция.