Виноградная дорога

– Ты пока подумай, а я сварю кофе, – я решила предоставить Венчику тайм-аут, давая возможность морально подготовиться к откровенному разговору.

Через несколько минут, когда я только перемолола зерна арабики, он зашел на кухню и выдал мне то, что считал самым главным:

– Таня, меня подозревают в убийстве, но я тут ни при чем. Мне бы отсидеться у тебя до вечера. Как только стемнеет, я сразу уйду.

– А тебе есть куда идти? – уточнила я.

– Заброшенных мест в Тарасове много, первое время перекантуюсь в одном из них, а потом переберусь в другой город.

– И это все, что ты мне хотел сказать? – спросила я, не скрывая своего разочарования.

– Если честно, то не все. Я хотел попросить тебя, чтобы ты нашла того, кто убил Вику, но ты, наверное, сейчас занята другим расследованием, – заключил Аясов, вероятно, разглядев вблизи припудренный синяк на моем лице. Немного помявшись, он достал из кармана несколько купюр и положил их на стол: – Правда, денег у меня с собой немного.

– Во-первых, я сейчас свободна.

– Это расследование, если ты за него все-таки возьмешься, ничем не отличается от других. Я знаю, что ты не работаешь бесплатно, так возьми, пожалуйста, эти деньги в качестве аванса, я потом найду еще. Для меня это важно.

– Ладно, считай, что мы договорились. Я возьмусь за это расследование, но при одном условии – ты мне расскажешь все-все-все, – я красноречиво оглядела своего гостя с головы до ног.

– Понимаю, я теперь выгляжу не так, как обычно. Но так уж вышло, – Венчик смущенно улыбнулся. – Я постараюсь все тебе, Таня, объяснить.

– Уж будь добр, – сказала я, разливая кофе по чашкам.

Мы сели за стол. С этой самой минуты Аякс перешел в новое качество, став моим клиентом. Сделав глоток обжигающего напитка, я отметила про себя, что он получился горьковатым. Все-таки приготовление кофе – это священный ритуал, и стоит только во время него отвлечься на посторонние дела, как это сразу отразится на результате, причем не в лучшую сторону.

Венчик пригубил кофе и стал рассказывать о том, как он спас щенка русской сторожевой, угодившего в канализационный люк. Я сознательно не стала предупреждать его, что мне уже кое о чем известно. Мой расчет был на то, что Аясов начнет свой рассказ с более ранних событий, тех, из-за которых он оказался на улице без средств к существованию.