Виноградная дорога

Это было нормально, гораздо более противоестественным казалось то, что все годы своих мытарств и скитаний этот еще совсем не старый мужчина обходился без женщин. В моей голове мелькнула пугающая мысль о том, что Аякс действительно пытался изнасиловать Вику, но она стала сопротивляться, и он в пылу неконтролируемой страсти схватился за нож.

– Таня, отойди от меня, я сам все исправлю, – глухо проговорил Вениамин, при этом в его глазах блеснули бесовские огоньки.

Я отошла, дабы не продолжать вводить своего гостя в искушение.

Он добавил на лицо щетины, в итоге форма усов стала уже не той, что мы изначально планировали. Однако конечный результат оказался даже лучше, чем я ожидала. «Растительность» на лице Венчика стала завершающим штрихом в кардинальной смене его имиджа.

К этому времени на улице как раз стемнело, и мы с Аясовым поочередно вышли из дома. Сначала – он, а потом – я. Пройдя через два двора, Вениамин остановился у проезжей части дороги, где я его и подхватила.

Какое-то время мы ехали молча, потом я спросила:

– Венчик, а у тебя еще случались провалы в памяти?

– Почему ты об этом спрашиваешь? – настороженно уточнил мой пассажир, будто догадался, к чему я клоню.

Последний час меня назойливо одолевала мысль о том, что Аясов мог убить Викторию и не помнить этого. В моей детективной практике были подобные случаи. Память очень коварна и до конца не изучена, но одно известно наверняка: она способна охранять сознание от негативной информации. В итоге человек живет в счастливом неведении того, что он натворил и какие статьи уголовного кодекса по нему плачут.

– Я подумала, что потом, когда все закончится, когда я найду настоящего убийцу, тебе было бы неплохо показаться хорошему специалисту, – я попыталась хоть как-то оправдать свой интерес.

– Федор приглашал ко мне лучшего психиатра Тарасова. Не знаю, действительно ли он лучший, или такой же как все остальные, только он сказал, что медицина в моем случае бессильна. Память может ко мне вернуться сама, если мне это будет необходимо.

Знаешь, Таня, первое время я хотел все вспомнить, а теперь не хочу.

– А как же твое зрение? Ты сказал, что невозможно восстановить его, не зная, что или кого ты не желал прежде видеть. – Мой вопрос остался без ответа. Венчик молчал, пристыженно опустив голову. Я стала мысленно ругать себя за то, что поставила своего пассажира в неловкое положение: – Мы почти приехали. Я высажу тебя здесь, а сама заеду во двор.