Виноградная дорога

Они, в сущности, были законопослушными гражданами, но эта добродетель не была оценена по достоинству. Одни горожане презирали плохо одетых людей, копошащихся в мусорных баках, другие их боялись и старались обходить стороной.

Раздвинув доски, я сначала толкнула вперед скрипучую дверь, а затем пролезла в образовавшуюся щель и оказалась в подъезде. Там было на удивление тихо. В прошлый раз, когда я поднималась на второй этаж к Венчику, чего только не наслушалась – смачный храп, истерический хохот, обрывки пьяных разговоров.

Тогда жизнь здесь бурлила, не то что теперь. Сегодняшняя тишина меня настораживала. Я просто не могла понять, куда все разом подевались. Неужели администрации все-таки удалось связаться с последней законной жительницей этого дома и сообщить ей радостную весть о предстоящем новоселье, а посему в самое ближайшее время сюда подгонят бульдозер?

Остановившись около двери в нужную квартиру, я прислушалась – за ней было тихо. Можно было открыть дверь и войти, поскольку вместо замка зияла огромная дыра, но для приличия я сначала постучалась.

Не дождавшись ответа, я толкнула дверь вперед и с порога крикнула:

– Венчик, ты дома?

Внутри что-то скрипнуло. Немного поколебавшись, я вошла и заглянула в комнату. Венчика там не было, но вот вещей прибавилось – появилось глубокое кресло, на котором валялись яркие шмотки. Подойдя ближе, я подняла несколько тряпок и с удивлением обнаружила, что они женские.

Овальное зеркало, висевшее на стене, которого прежде я не видела, подтверждало, что здесь поселилась женщина.

«Неужели Венчик завел подружку?» – пронеслось у меня в голове. Эта мысль показалась мне еще более абсурдной, чем та, что полчаса назад возникла у меня при виде седоволосого мужчины. Я на мгновенье приняла тогда спутника Бусыгина за Аякса, расставшегося с образом нищего скитальца. Как это ни парадоксально, но до сегодняшнего дня мне казалось, что если в мире и есть нечто стабильное, то это статус Вениамина Аясова – одинокий бомж-философ.

Возможно, я ошибалась, и на самом деле стабильности не существовало в принципе.

На кухне скрипнули половицы, и это послужило поводом, чтобы заглянуть туда. Едва я занесла ногу над порогом, как услышала едва уловимый звук слева от себя, повернула голову и успела увернуться от скалки, готовой перейти из разряда кухонной утвари в разряд орудия преступления.