В любви каждый за себя

Мы уже въехали в черту города, и я свернула на улицу, где движение было не такое оживленное. Дачники обычно выбирали другой, более короткий путь. Там и дорога была получше. Улица, которую выбрала я, больше походила на автодром для испытания автомобиля на прочность. Но моя видавшая виды «девятка» цвета беж ко всему давным-давно привыкла, в том числе и к фокусам хозяйки.

Итак, я вырулила на эту улицу и еще раз глянула в зеркало заднего обзора. Чернильная «девятка» не отлипала.

– Та-ак, отлично. Понятненько… Ага, и номерочек тарасовский.

Запомним на всякий случай.

– Зачем тебе это надо, Тань? Что это даст? Он, может быть, только сейчас этот номер нацепил.

Вот так. Что и требовалось доказать. Мы с Ленкой сто лет уже дружим. Успели друг от друга разных полезных знаний нахвататься. Я так даже уверена, что посредственному детективу моя Ленка сто очков вперед даст.

– Просто так, на всякий случай. А вдруг «хвостовик» не предполагал, что его так быстро раскусят, и не поостерегся. Или вообще лох какой-нибудь.

Или придурок. Или тайный поклонник. В наше время все возможно. Ничему не удивлюсь.

Набираю скорость, «девятка» – тоже.

Но они меня еще не знают: на скорости ручник на себя и одновременно – руль влево до упора – полицейский разворот называется. Машина резко, визжа и скрежеща, разворачивается на сто восемьдесят градусов.

– Мамочки! Сумасшедшая! Ты и себя, и меня заодно угробишь! – запричитала Ленка. – А если это все-таки поклонник? У него же сразу вся любовь к тебе, чокнутой, кончится!

Но мне не до ее воплей.

Чувства юмора моя подружка не утратила, значит, все в порядке. А мне сейчас нужно быть предельно внимательной: на дороге аварийная ситуация, и она – дело моих рук.

Преследователь мой в ответ на трюк с разворотом резко дернулся к правой обочине, влетел на бордюр, стукнулся о него днищем и тут же остановился. Я же, наоборот, прибавила скорость, нырнула вправо на узкую улочку и притопила, врубив предельную скорость.

– О господи! С тобой ездить – либо с ума сойдешь, либо без башки останешься.

Чумичка ты, Танька.

Ленка все еще не могла отдышаться.

– А что же мне было делать? Позволять им за собой таскаться, что ли? По крайней мере, я теперь точно знаю, что за нами следили. Только вот за тобой или за мной? И зачем?

– Не думаю, что это за мной. У меня врагов, кажется, нет: двоек за год никому не поставила. Так что за мной только поклонник таскаться может, смею надеяться.