Вояж с восточным ароматом

За людей не считают.

– Да, это верно, – поддакнул Челидзе.

– И здесь не уважают, – продолжил изливать душу Стаканыч. – Вот мне, например, из «Восхода» тренер встретился и говорит – не выйдете, говорит, вы в высшую лигу никогда! Я аж застыл на месте с открытым ртом. Это еще почему… мы… не выйдем, спрашиваю. А он говорит – потому что… потому… оканчивается сами знаете на что… Короче, не дадут вам этого сделать ни хрена. Я говорю – это еще почему? А он мне – это вопрос не к нам.

– Ну, правильно сказал, – согласился Челидзе.

– А к кому вопрос? К тебе, Олег Амвросич, к тебе! И к Савельеву! И к губернатору вашему! Думаешь, я не знаю, что вы сдали тот матч по осени, чтобы спецом в высшую лигу не выходить, а деньги присвоить?

– Николай Иваныч, ну что вы в самом деле? – Челидзе начал раздражаться.

– А ничего! – оборвал его тренер. – Ты знай, что я во второй лиге тренировать никого не буду. Вылетать туда – не в моих правилах. Так что надо покупать нужных игроков, нужных.

– Николай Иваныч, нам бы сейчас в премьер-лигу выйти!

– Если игроки будут нормальными, выйдем! Я же говорю – с «Барселоной» играли, а «Восходы» всякие мы вообще в бараний рог согнем! Правильно я говорю?

Челидзе молчал.

– Правильно я говорю? – повторил свой вопрос тренер.

– Правильно, – наконец ответил Олег Амвросиевич и почти неслышно сказал: – Все, Николай Иваныч, отдыхай, я тоже пойду.

– А вот отдыхать нам сейчас нечего. Нам нужно работать. Работать, работать… и… р-работать, – заплетающимся языком выговорил главный тренер.

После небольшой паузы я вдруг услышала какой-то слабый треск и удивленный, возмущенный возглас Челидзе:

– Да ты мне рубашку порвал!

– Рубашка – ерунда.

– Это для тебя ерунда, а для меня… Напился – лежи! Чего меня барселонами всякими грузишь?

– Я гружу? – возмутился Стаканыч.

– Слушай, иди спи уже, достал ты меня!

И из комнаты послышалась возня. А после этого стук упавшего на пол тела. «Что ж, пора вмешиваться», – подумала я.

Выходя из номера, я услышала истошный крик Стаканыча:

– Я тебе сейчас башку сверну так, что ты у меня до конца жизни дергать ей будешь, со всеми деревьями здороваться, сволочь! – орал он.

Я рывком открыла дверь соседнего номера.