Вояж с восточным ароматом

Он говорит – на пол живо и лежи десять минут, не двигайся, а то вернусь и башку прострелю…

Антон передернулся, видимо, представив эту весьма неприятную для него сцену.

– Так, а потом что было?

– Потом я встал, посмотрел на Олега Амвросиевича, – Антон сглотнул слюну. – Он, значит, мертвый лежит… А тут усатый этот входит, турок.

– Сутенер, – продолжила я.

– Не знаю, – мотнул головой Некрасов. – Я испугался, подумал, что это он убил и вернулся. Он быстро взглянул на Челидзе, что-то закричал по-своему и убежал.

А я зачем-то бросился за ним, но упал. И задел руками этот чертов пистолет… Наверняка я оставил на нем свои отпечатки! – Антон был в совершеннейшем отчаянии. – Потом пришли Серега с Максом, а девки завизжали в коридоре. И они, в смысле, Серега с Максом сказали, чтобы я сваливал, от греха подальше.

– Разумное решение, – с иронией заметила я. – И ты побежал ловить машину в аэропорт.

– Да, – опустил голову Антон. – А чего еще делать-то было? – вдруг взвился он. – Ждать, пока в кутузку, что ли, упекут?

– А так не упекут, значит?

– Пока не упекли, – огрызнулся Некрасов.

– Так, Антон, еще раз по порядку. Ты задремал в кресле, потом что?

– А потом увидел наставленный на себя пистолет.

– И кто держал этот пистолет, ты не видел?

– Нет.

– Преступник был один?

Антон задумался, потом проговорил:

– Не знаю. Может, двое… Один сказал мне, чтобы я не рыпался, а второй, кажется, в коридоре был. Не помню, я сразу на пол грохнулся.

– А сутенер появился потом?

– Да, потом.

– Ладно, во всем сейчас разберемся, – вздохнула я. – Все, Руслана, окликни этого мужчину, спроси, как доехать до твоего дома с этим названием, которое я никак запомнить не могу.

Руслана, поколебавшись, высунулась из окна и несмело окликнула мужчину, шедшего в одиночестве по тротуару. Последовал короткий диалог, в результате которого мужик показал куда-то вперед, потом вроде как налево. И все это сопровождалось яростной восточной жестикуляцией. А под конец разговора мужчина попытался приблизиться к машине и, грубо говоря, снять Руслану.

Тут я дала по газам, и мужчина, выругавшись, отпрянул.

– В Турции не принято женщинам спрашивать дорогу. Это за них делают мужчины.

– Знаю, – ответила я. – Но среди нас только ты знаешь турецкий, и то, похоже, плоховато.

– Если бы английский, то я мог бы, – тут же подал голос с заднего сиденья Некрасов.

– Твой английский я уже оценила, – хмыкнула я, выруливая на боковую улицу.