Вперед и с песней

Оказывается, подлый полковник Букэ нарочно доставил индейским вождям два одеяла и платок, находившиеся до этого в госпитале для больных оспой, и тотчас же после вручения этих «данайских даров» среди индейских племен штата Огайо вспыхнула серьезная эпидемия оспы, выкосившая насмерть около трех миллионов туземцев.

– Ну и что? – спросила я удивленно, выслушав его рассказ.

Может, он пришел попросить, чтобы я разыскала и наказала по заслугам полковника Букэ, жившего в семнадцатом веке? Чего уж там мелочиться? А потом выдала бумагу, по которой его казнили бы за это, к примеру, в 2200 году? Что нам с Адамом плюс-минус несколько столетий? Сущие пустяки!

– Как это – что? Танечка? Неужели вы и теперь не понимаете масштабов нашего дела?

Произнеся это, Адам Егорович посмотрел на меня с таким торжеством, что было очень трудно удержаться от смеха.

Глядя на его бумажки, я подумала: может, он тоже заразил свою макулатуру какой-нибудь оспой или холерой и теперь взялся из каких-то собственных зловредных побуждений за истребление частных детективов города Тарасова? И при этом почему-то решил начать с меня?

Не знаю, как насчет чумы или оспы, но бациллами безумия речи и бумаги моего не в меру разговорчивого посетителя заражены были явно, и, взглянув на часы, я решила действовать более решительно.

– Интересная история, – сказала спокойно. – Даже поучительная. Я нисколько не сомневаюсь, что вы знаете множество не менее любопытных исторических фактов, но мне некогда сейчас их выслушивать. Много срочной работы.

– Но то, что я вам сейчас рассказал, имеет самое непосредственное отношение к нашему делу! – воскликнул Адам Егорович. – Ведь я пытаюсь нарисовать, так сказать, обобщенный портрет того, что вам… нам с вами теперь придется искать. Но если вы хотите несколько сузить, говоря научным языком, аспект…

– Как можно сильнее сузить, – ответила я и теперь уже выразительно посмотрела на свои наручные часы. – Желательно – до двух минут, но можно даже еще сильнее.

– До двух минут? До двух минут? Но как это возможно? – заерзал на стуле Адам Егорович. – Хорошо, тогда я скажу вам то, что должен был сказать только в самом конце. В нашей лаборатории, в нашей сверхсекретной лаборатории пропали три пробирки с этим. Ну, с этим самым.

– С чем – с этим? – повторила я нетерпеливо.

– Этой ночью исчезли сразу три пробирки, – помолчав, сказал Адам Егорович. – Извините, я забываю, что это наш лабораторный жаргон.