Визит черной вдовы

О твоих делах хоть и не спрашивай – вся цветешь и благоухаешь! И кофточка чудесная! И волосы блестят! Ой, а у меня тут та-а-кое! Я тебе та-а-кое расскажу! – щебетала Катерина, прыгая вокруг, словно горная козочка, пока я выкладывала из сумки пиццу и прочее.

Сколько ее помню, у нее всегда было что рассказать, причем чаще всего именно «та-а-кое». «Такое» заключалось в ее романах, в которые она кидалась, как австралийская птица на терновый куст. Каждый раз с последней песней. Ну не везло ей с мужчинами. Из пяти-шести знакомых мне лично ее возлюбленных все оказывались либо сильно женатыми, либо находящимися в стадии развода, и стадия эта длилась у них годами.

Встречались, правда, и неженатые, и они женились, но не на Катьке. Да и вообще все эти мужчины были отъявленными негодяями. И если не смывались бесследно после первой ночи, то долго и нудно терзали девушку играми в любовь. Словом, все ее истории – это романтические девичьи грезы плюс самоутверждение облезлых павианов, боящихся потерять эрекцию или обнаружить лысину на голове. Хотя, конечно, это на мой субъективный взгляд. А Катьку Клюшкину каждый раз потрясала любовь, и эта любовь в ней вскипала и пенилась, и выходила из берегов, пока не скисала, как простокваша.

По ее ослепительному виду, сверкающему взгляду и по увеличению косметических примочек на столике нетрудно было понять: появился очередной козел. Но, Таня, нельзя же так о людях! Возможно, совсем даже и не козел, а самый настоящий принц на белом коне прискакал за твоей подругой.

Надо сначала внимательно ее выслушать.

– Сунь пиццу в духовку, а пиво с соком в холодильник. Конфеты – маме. И давай рассказывай. Не томи душу.

Катька не отреагировала на мои призывы поужинать и уселась, подтянув колени, на табурет. Глаза она возвела к потолку и, если бы не демоническая прическа, фиолетовые тени и черный лак на ногтях, походила бы, наверное, на Джульетту.

– Танька, ты себе не представляешь! Это мужчина моей мечты!

– Почему же, представляю.

У тебя твои мечты воплощаются по пять раз в год.

– Нет, Танька, ты не понимаешь. Это совсем не то. Он – на-сто-ящий мужчина!

– Опять лет под пятьдесят? – сразу попробовала выяснить я.

– Да нет же, ему двадцать восемь, а когда ты узнаешь, кто он, ты обалдеешь!

– Надеюсь, не бандит?

– Он – телохранитель!

– По-моему, это ты обалдела. – Я живо представила себе груду разнообразных бицепсов и трицепсов, заканчивающуюся вверху микроцефальной головкой.