Все продается и покупается

Мне с этими людьми уже и теперь не нравилось, но Анохина смотрела на меня так умоляюще, что отвалить сразу я не смогла.

– Почему таинственная? – поинтересовалось лицо, и мне пришлось ответить быстро и самой, чтобы закрыть рот Анохиной:

– Потому что Татьяна.

– Аркадий, – тотчас представился он. Похоже на то, что хмеля в нем было не больше, чем в родниковой воде, хотя рюмка перед ним стояла пустая и в фужере жидкости было лишь на донышке.

– Значит, так, Татьяна, – оратор исправно продолжал исполнять роль лидера.

 – Я – Ларик, а это – Алла, Аркаша и Ольга, моя жена.

Ольга в зеленом полумраке казалась совсем молоденькой. Это была барышня с большими глазами, по-простецки зачесанными назад волосами и в свитере, похожем на мой как две капли воды. Аркаша был, пожалуй, постарше Ларика и, в противовес ему, казался непробиваемо спокойным.

– Татьяна! – произнес он медленно, будто пробуя на вкус мое имя, и замер с полуулыбкой на лице, не сводя с меня глаз.

– А у нас тут спор! – Алла подвинулась ко мне, но Ларик ее перебил:

– В двух словах, в двух словах! – замахал он по-пьяному руками.

 – Аркаша берется доказать всем женщинам мира, что можно остаться в ясном уме и твердой памяти, выпив залпом бутылку водки. Скажи, дружище?

Но ответила Ольга:

– Да что вы, ребята, бросьте, хватит чудить, тоже мне, гусары нашлись!

Вот как! Не скандал у них, оказывается, а почти пари, благородное дело. А Ольга-то масла в огонь подливает, да так неприкрыто.

Интересно, что бы она пела, отважься на такое ее Ларик?..

Мне не хотелось участвовать в их полупьяном пари, и, сделав знак Алле, я совсем было уже собралась подняться, но она покачала головой и прижала палец к губам.

Ларик сходил к стойке и вернулся с пивной кружкой, опорожнил в нее бутылку водки.

– Огня! – потребовал Аркадий и сам включил шарики-светильнички в середине каждого стола, по своей малости света почти не добавившие.

– Как домой-то добираться будете? – укоризненно поинтересовалась Ольга и ковырнула вилкой куриную ножку, лежащую перед ней на тарелке.

Ларик поставил кружку перед лицом армейской национальности.

– Давай! – тряхнул рукой перед ним.

– Прошу прощения у честной компании за приготовления, которые не всем могут показаться приятными, – пробасил Аркадий.

Он коротко, по-прежнему пристально глянул на меня и придвинул ближе блюдце с нарезанным тонкими кружками лимоном.