Все вернется

Но матери отдали трупик какого-то ребенка, уверяя, что он умер еще до родов. Юлиана же, по ее словам, слышала плач рожденного ею малыша.

– Она обращалась к главврачу?

– Конечно! Та говорит – все правильно, ребенок умер по вине матери, его убила внутриутробная инфекция, и к ним никаких претензий с ее стороны быть не может. Да с главврачом особо-то и не поговоришь, как я понял. Дамочка эта всегда очень занята, ей с мамашами беседовать некогда, у нее других дел полно.

– Угу. Обычная отговорка чиновников: «Мы работали бы хорошо, если бы нам посетители не мешали».

Разве это не в ее компетенции – разбираться в подобных нюансах?

– Похоже, что главврач просто не хочет ни в чем разбираться. Бедная молодая мать льет горькие слезы и горстями пьет успокоительное. Бабушка тоже в шоке. Еще бы! Дождалась-таки внука! Юлиана же уверяет, что мальчик жив, она хочет найти его и вернуть. Говорит, что это единственное, что осталось у нее от любимого человека.

– Да, дед, это прямо какой-то фильм ужасов! Теперь я понимаю, почему ты такой мрачный.

– Честно говоря, меня эта история просто потрясла. Одно дело, когда слышишь такое о чужих людях, это воспринимается совсем по-другому. Но когда подобное происходит с твоими знакомыми…

После ужина, вымыв посуду и убрав со стола, я поднялась в свою комнату на втором этаже. Взяла в руки саксофон и попробовала сыграть одно из произведений Мориса Равеля. Был вечер. Я подошла к окну и выглянула в сад. За окном шел первый весенний дождь.

У нас прекрасный дом в коттеджном поселке – большой, просторный, красивый, с камином в одной из гостиных и с русской печкой на кухне. Всего в доме три гостиных. Эти комнаты успела оформить моя мама. В память о тесноте нашей квартиры родители запланировали на первом этаже целых три гостиных: для своих гостей, для дедушкиных и для моих. Спальни располагались на втором этаже и считались личной территорией. Идея с гостиными оказалась удачной, не надо было спорить и по оформлению комнат.

Для себя мама и папа выбрали модный тогда стиль кантри, дедушка одобрил роскошный стиль рококо, я – лаконичный хайтек. Зато теперь каждого гостя можно было принимать в наиболее желанной для него обстановке.

Положив саксофон, я спустилась в ту гостиную, где горел камин. В кресле перед ним сидел дед и дочитывал газету.

– Ты разве не идешь сегодня в казино, дедуля?

– Знаешь, Полетт, именно сегодня мне хочется побыть дома, рядом с тобой.