Все учесть невозможно

– Какая классная камера, – причмокнула я, – это у вас люкс?

Ни один мускул не дрогнул на ее лице.

– Располагайтесь, – произнесла она тихим равнодушным голосом. И исчезла.

Но перед этим предусмотрительно закрыла дверь на ключ.

– Ну, Таня, мы одни, – сказала я себе, плюхаясь на кровать, такую огромную, что становилось непонятно, зачем мне одной столько места. Или подлый Халивин тешит себя надеждой оказаться рядом?

Теперь можно было подумать, в какую грязную лужу мы вляпались и как нам отсюда выбираться.

Но чем больше я думала, тем печальнее становилось на душе. Анализируя ситуацию, не всегда находишь выход. Пока я его не видела.

Пока я видела перед собой комфортабельную тюремную камеру, оснащенную по последнему слову импортной техники и меблированную в лучших «новорусских» традициях.

И от этого меня тошнило. Я закрыла глаза. «Ну, кавказская пленница, – спросила я себя, – что делать-то будем?»

Ждать, чего же еще? Ждать удобного момента, чтобы дать этой выдре в строгом костюме под дых и удрать.

Не могу же я вести расследование отсюда! Я же не Ниро Вульф, черт бы их всех тут побрал…

Сама не помню, когда я заснула. Я просто начала проваливаться в черную яму. Как в трубу. Мимо меня пролетали бутылки с «Балтиморовским» кетчупом, и все они норовили упасть мне на голову.

Глава 3

Я проснулась от стука в дверь. «Господи, – подумала я, просыпаясь с головной болью, – почему они так ломятся ко мне? Дайте же мне поспать, черт бы вас побрал!»

Потом я услышала гулкие шаги, и кто-то громко произнес:

– Ирина Анатольевна, дайте ключ, пожалуйста…

Ответ я не слышала.

Я открыла глаза и подскочила. И где же это я нахожусь? Незнакомая комната. Голова болит, и эта боль отдается в глазных яблоках.

События вчерашнего дня встали перед моим внутренним взором, и я застонала. Ну конечно… С ненавистью посмотрела на раскошную мебель и на эту идиотскую запертую дверь.

Кстати, она начала медленно открываться. Сначала появился поднос, на котором были разложены свежие экзотические фрукты, потом нарисовалась фигура невысокого парня.

Он бросил на меня взгляд исподлобья, равнодушно скользнув по моей фигуре. Впрочем, в области декольте его взгляд задержался, и он фыркнул, подобно рассерженному коню.

– Завтрак, – холодно проронил парень.

– Спасибо, – вежливо ответила я.

Он продолжал хмуро разглядывать меня. И не спешил уходить.

– Я не могу есть, когда на меня смотрят, – сказала я, чувствуя, как поднимается в моей душе злоба.