Вторая половина олигарха

Вся моя надежда на эту девчонку. Ментов мой муж подкупил, свидетелей, которые на суде подтвердили, что я плохая мать, – тоже…

Мы с Алиной переглянулись.

– А в свидетели кто пошел? – уточнила я.

– Бывшие наши няни и домработницы. Те, которые сначала сбежали от невыносимых условий и унижений… Корнил их нашел и заплатил, как видно, столько, что они на меня ванну грязи вылили. Оказывается, я просто никудышная мать: и пью беспробудно, и любовника имею, и за детьми совсем не слежу, избиваю их…

Золотова вдруг снова заплакала.

– Мальвин, ну ты того… кончай пирожные подмачивать, – начала успокаивать ее Алина, – мы понимаем, что тебе сейчас плохо…

– Понимаете?! – вскипела та. – Разве вы можете понять?! У вас детей не забирали! Вас так, как меня, не оклеветали! Да меня на суде такой грязью полили!.. А муж меня всего лишил, всего! Я семь лет с ним прожила – а ушла нищая. Даже все, что он мне подарил, себе оставил. И машину тоже… Говорит, такой матери, как ты, даже объедки со стола не стоит давать.

А какой такой? Я что, плохой матерью была? Да я своих детей в зубах таскала! Да я дочку с четырех лет французскому учила, а сына – математике… Да я их рисованию… и в бассейн…

Мальвина уронила голову на руки и разрыдалась. Я оглянулась. За соседними столиками на нас поглядывали.

– Вот что, девчонки, давайте-ка отсюда выбираться. Время позднее, все равно кафе скоро будут закрывать и всех выпроваживать.

– А с этой что делать? – кивнула Алина на рыдающую Мальвину.

– Слушай, пусть она сегодня у тебя переночует, а завтра мы с ней разберемся, – предложила я.

– Да пусть, жалко, что ли? Моего Жорика все равно сегодня не будет: он на неделю в командировку слинял… Эй, Мальвина, слышишь? Поехали ко мне, переночуешь…

Та подняла голову и посмотрела на нас своими большими красивыми карими глазами, мокрыми от слез.

– Зачем к тебе? Меня подруга Маша с Пашей ждут…

– Ничего, одну ночь переночуешь у меня, а твои Маша с Пашей пусть эту ночь побудут наедине…

Я высадила девчонок возле подъезда Алины и отправилась к себе домой, в коттеджный поселок.

Мы с дедом жили в большом доме, где было три гостиных – в стиле хай-тек, кантри и рококо – и просторная кухня с русской печкой. После гибели моих родителей дед Ариша воспитывал меня один. Мне тогда шел пятнадцатый год. Сейчас мне уже двадцать восемь. Многие мои ровесники успели сходить замуж, некоторые не по одному разу.