Выбор Клеопатры

Я обратила внимание, что вещи на нем дорогие и в бумажнике доллары лежали.

– Ты что же, его обыскивала?

– Нет, услышала от милиционеров… Тань, возможно, его родственники не откажутся от твоих услуг. В общем, я подумала, что работу тебе подброшу, – стала оправдываться Ленка, – а ты чем-то недовольна.

– Нет, я всем довольна. Ты даже не представляешь себе, как вовремя ты мне позвонила! – Я рассказала ей про Дэна, а потом спросила: – Лен, а ты случайно не знаешь, личность убитого установили?

– Да, при нем нашли документы, но вот его фамилию я не запомнила.

Меня Саша отвлек. Ой, он такой заботливый, – мечтательно произнесла Ленка. – Таня, скажи честно, как он тебе?

Честно говорить мне не хотелось, поэтому я соврала:

– Симпатичный.

– И это все, что ты можешь сказать? А я очень надеялась услышать твое мнение.

– Лена, зачем тебе мое мнение? – небрежно бросила я, но, заметив, как она опечалилась, добавила игривым тоном: – В амурных делах подруги плохие советчицы. Вот возьму, чего доброго, и отобью у тебя этого «породистого самца».

– Значит, он тебе тоже понравился, – разулыбалась Ленка. Она смотрела на монитор с увеличенным изображением Александра Ильича. – Саша не может не нравиться! У него такой волевой подбородок, а взгляд… В нем можно утонуть…

Вот уж поистине – любовь застилает глаза! Никакого волевого подбородка я не заметила! Мальчишка мальчишкой! Тюфяк тюфяком! Но я промолчала – говорить правду или врать одинаково не хотелось. Приходилось молча слушать романтические бредни о настоящей любви с первого взгляда.

Ленка все говорила и говорила без остановки о своем ненаглядном географе, а я все курила и курила, подыскивая удобный момент, чтобы вклиниться в ее монолог и попросить скопировать, так, на всякий случай, фотки трупа. Конечно, не хотелось обижать влюбленную подругу своим безразличием к ее личной жизни и живым интересом к покойнику, но пришлось. Когда Ленка наконец устала петь дифирамбы своему Миклухо-Маклаю и принялась позевывать, я сказала:

– Давай все-таки вернемся к месту трагедии.

Очень хочется взять на память левитановский пейзаж, который стал последним в жизни одного благородного мушкетера.

– Танька, ты невыносима! – воскликнула Ленка, явно не оценив моего красноречия.

– Я знаю, но ты меня простишь, а покойнику на мои нравственные качества, как ты понимаешь, уже наплевать.

Разумеется, подруга меня простила и скопировала на диск все, на что я ей указала.