Взрывное лето

Народу немного, хотя больше, чем я ожидала, все-таки рано еще. В баре крутятся двое, девица неопределенного возраста, с навеки удивленно приподнятыми бровками и капризно оттопыренной нижней губкой, и парень. Поскольку девица барменом Шуриком оказаться никак не могла, я сосредоточила внимание на парне.

Белая рубашка с длинным рукавом, галстук-бабочка, форменный красный жилет с большим круглым значком казино, нижняя пуговица расстегнута. Коротко подстриженные светлые волосы, пухлые щеки, пшеничные усы.

Ростом, действительно, с меня, а вот что в два раза толще, это Мельников мне польстил. Хотя парень, конечно, полноват. Издержки профессии, наверное.

Я подошла к бару и, выждав удобный момент, тихо окликнула:

– Шурик?

– Слушаю, – он неожиданно живо крутанулся в мою сторону, любезная улыбка приклеена намертво.

– Хотелось бы побеседовать. Интимно, – прошептала я.

– Не понимаю… – несколько поблек бармен.

– А я объясню, не сомневайся. Только наедине.

– Но кто вы? И зачем… то есть почему…

– Шурик, не строй из себя болвана.

После вчерашнего трудно не догадаться, кто я, зачем и почему.

– Но со мной уже беседовали! Еще вчера!

– Ты мне надоел, – змеюкой прошипела я. – Или ты сейчас выходишь со мной, или… – знаю я этот тип своих молодых современников. Такого непременно надо припугнуть, тогда он шелковым становится.

– Но я же на работе! – он взглянул на меня и поежился. – Хорошо. Лера, я на минуту, ладно?

Девица, которая в каком-то очень сложном ритме трясла шейкер, равнодушно пожала плечами, и Шурик вывел меня из зала через неприметную дверь рядом со стойкой в полутемный коридорчик.

Я покачала головой:

– Выйдем на улицу.

Больше не сопротивляясь, он провел меня к задней двери, и мы вышли во двор. Я огляделась. Что ж, все как положено: в помещении бархат, позолота и хрусталь, а на хоздворе грязь, лужи и переполненные мусорные баки.

– Так кто же вы все-таки? – жалобно проблеял Шурик.

– Частный детектив Татьяна Александровна Иванова, – веско произнесла я и, продемонстрировав пистолет, ткнула его дулом в живот. После чего, резко сменив тон, ласково продолжила: – И сейчас ты, Шурик, быстро и внятно объяснишь мне, как и зачем ты моего лучшего друга, капитана Мельникова, под пулю подвел.

– Татьяна Ивановна! Христом-богом клянусь! – Бармен смотрел не на меня – не сводил взгляд с пистолета, упиравшегося в его пивное брюхо.