Забавы высших сил

Ездит на бежевой «советской машине».

Не знаю, правильно ли я пишу, но все, что в кавычках, – выражения моей клиентки. Так и впоследствии ориентируйтесь. Лучше я опишу дальнейшее кратко и четко, иначе придется отступать на описание эмоционального состояния моей клиентки. А это займет много времени для вас. Да и для меня. Или в мемуарах надо все описывать подробно и душещипательно? Пока не знаю.

Что касается непосредственно самой трагедии, то сбит Аркадий был при выходе из арки, ведущей во двор их дома. Даже не успел дойти до первого подъезда.

А они живут в третьем. Он в тот вечер после работы заходил к Лидочке, а затем пошел домой. Матери обещал, что вернется часам к девяти вечера. В половине десятого Анастасия Валентиновна заволновалась, «как сердцем почуяла неладное», стала звонить Москвиной, но та сказала, что Аркадий уже час как ушел от нее. Тогда взволнованная мать набрала номер сотового сына, а ей ответил незнакомый голос. Как оказалось, это уже полиция прибыла на место происшествия. Анастасия Валентиновна «как есть в домашнем халате и тапочках выбежала во двор». В полицию сообщил мужчина из первого подъезда двенадцатой квартиры – Мишакин Павел Петрович, он возвращался домой и увидел на асфальте окровавленное тело Аркадия. Поскольку тот был неузнаваем, не признал соседа и сразу вызвал «Скорую». А те в свою очередь – полицию.

Когда совершенно опухшая от слез Костромская собралась уходить, я задала ей вполне обычный вопрос:

– Скажите, Анастасия Валентиновна, вы вот сказали, что живете в одном дворе с Луговичной.

– Да. Только она в девятиэтажке, а мы… – тут она снова всхлипнула и поправилась: – А я – в пятиэтажке, что рядом прилегает. В тридцать пятой квартире.

– Но, насколько я знаю, Луговичные живут в Октябрьском районе, а вы сейчас приехали из Заводского. Так? – и я взглянула на нее вопросительно.

Костромская как-то сразу сникла, вжала голову в плечи и часто заморгала:

– Да, я… там, а… там э… у меня там живет… – залепетала она.

– Вам неудобно отвечать на этот вопрос? – не скрывая удивления, поинтересовалась я, помогая ей надевать пальто.

– Да нет, удобно. Вам… и теперь. В общем, у меня там живет один знакомый. Дело в том, что он неизлечимо болен. Прикован к постели. Вот еще одна трагедия на мою долю. Саша… Александр Степанович. Ему осталось жить буквально считаные дни. Он мне дорог, и я… – она снова сбилась и крепче прижала к груди сумку.

– Вы были с ним близки? – сочувственно взглянула я на нее.