Я больше не шучу

Я нагнулась над его стонущим товарищем, который зажимал уже начавшую синеть правую руку:

– Вызвать врача?

– Тварь…

Я усмехнулась и нарочито вежливо, с некоторой зловещей интонацией произнесла:

– Я так и не поняла – вам оказать первую помощь или нет? Если вы правильно выбрали направление и не ошиблись дверью, то должны знать, что находитесь в хирургическом отделении, где масса специалистов по сращиванию костей.

– Тебе конец…

Вот и говори с такими по душам!

За своей спиной я почувствовала некое шевеление.

Обернувшись, я увидела, что длинношеее животное стоит на четвереньках и трясет головой. Странно, я ударила его совсем в другое место.

– Ну ладно, – я выпрямилась во весь рост, – пошутили, и будет. Сколько времени я на вас потратила! Давай поднимайся, не то я вторую руку тебе сломаю!

Моя правая ступня зависла в воздухе в опасной близости от другой конечности бандита; первая к этому времени уже приобрела цвет спелой сливы.

– Я больше не шучу.

– Ты сдурела, что ли, блин?!

Коротышка с трудом поднялся на ноги; рывком заставив длинного принять вертикальное положение, я схватила его за грудки.

Можно начинать разговор.

– Александра Ивановна, – я повернулась к женщине, мужественно пережившей сцену насилия, которую кинопленка жизни прокрутила перед ее глазами, – они в ваших руках. Что с ними сделать?

– Отпустите их, Женя. Они всего лишь исполнители.

Я усмехнулась:

– Это я прекрасно понимаю, но дело в том, что здесь только что имела место попытка убийства, причем при наличии двух свидетелей.

Надеюсь, вы нас поддержите, Марина Васильевна?

Мои последние слова предназначались для ушей соседки по палате.

– Я даже не знаю… – пискнула та, натягивая одеяло на подбородок.

Все понятно, свидетельствовать женщине совсем не хочется. Запуган народ, вот в чем беда!

– Ну хорошо, один свидетель в моем лице. Мы вполне сможем их посадить на нары, и надолго.

Коротышка, по лицу которого стекали грязные струйки пота, вперил в меня взгляд затравленного зверя и изрек:

– Мы тебя посадим на…

Я взялась за его пухлый, мокрый от пота подбородок и произнесла:

– У тебя это уже не получится, малыш.

А теперь ты и твой дружок будете слушать, что я скажу. По законам военного времени это справедливо.

Если бы вся ненависть, которая диффузировала в глазах бандитов, могла превратиться в конвертируемую валюту, то я бы ушла домой с целым состоянием за пазухой.