За что боролись…

– А разве с тобой можно иначе?

Он словно нехотя полыхнул снисходительной белозубой улыбкой.

– Это с какой стороны посмотреть. Ты ведь тоже непростая, Таня. Вот, например, сейчас – о какой пакости ты хочешь мне поведать?

– У тебя на эти пакости чутье, – принужденно улыбнулась я.

– Ну тогда валяй.

– Помнишь, я звонила тебе дня три назад и интересовалась твоей командой в «Брейн-ринге»? Ты еще сказал, чтобы я позвонила Лейсману.

– Помню, конечно. И что, ты позвонила ему?

– Нет, не позвонила. А теперь придется.

– Что-то серьезное?

– Ага, куда уж серьезнее. Вишневский, капитан команды, умер сегодня утром от передозировки наркотика.

Он нервно сцепил пальцы и глянул на меня поверх очков почти с досадой.

– Очень жаль, – сказал он. – Ты из-за этого и пришла ко мне? Я не понимаю.

– Я говорила с его отцом, и он подозревает, что это убийство.

Я наскоро пересказала Тимуру содержание нашего разговора с Вишневским-старшим. Он слушал меня, не перебивая, рассеянно раскачивая в пальцах очки на одной дужке, что означало у него высшую степень внимания.

– Неприятная история, – наконец произнес Анкутдинов. – Я даже могу рассказать кое-что еще. Примерно такие же случаи, правда, без смертельного исхода, уже были в юридическом, в университете, в «экономе». Кто-то продает студентам этот препарат, повышающий порог интеллекта и стимулирующий память и восприятие. У меня контрольный пакет акций одной компьютерной фирмы при Академии госслужбы, ну, ПКЦ бывшем. Так и у них были случаи, когда им предлагали перцептин.

Посылали на пейджер: «Не желаете ли приобрести то-то по такой-то цене за грамм?» Н-да! Дело и вправду серьезное.

Прозвенел телефон.

– Анкутдинов! Да! Я слушаю. Что? Акции? Да какое, к черту? Идиоты! Немедленно. Сию минуту… Хорошо, я еду.

Тимур хлопнул меня по плечу и, мило улыбнувшись, сказал:

– Извини, Танечка, не могу больше с тобой говорить. Дела. Никак с этим нефтеперерабатывающим заводом не утрясу. Машину через минуту к выходу! – рявкнул он в аппарат.

 – Так что извини, – снова обернулся он ко мне, – еще раз говорю: позвони Лейсману. Если что раскопаешь или буду нужен – звони на мобильник. Все-таки капитан моей команды, черт возьми…

Визит к Анкутдинову ничего не прояснил. Выходило, что и он не мог сообщить ничего определенного и, как мне показалось, едва ли был причастен к этой истории. А я привыкла полагаться на свою интуицию.

Оставались Лейсман и члены брейн-ринговской команды.