За что боролись…

Он всегда был любимцем Лейсмана, и тот от Леши ничего не скрывал, насколько я могу судить.

– Они как повязаны, – добавил Костя.

– Хорошо повязаны, – одобрила я, – если Лейсман хочет его убить.

– Надеюсь, сейчас Светлов ничего не станет скрывать. Если он придет в сознание, – резюмировал Кузнецов.

* * *

К Светлову нам пришлось прорываться едва ли не с боем. Однако боевые действия открыла противная сторона в лице мужиковатой мускулистой медсестры с движениями профессионального боксера. Брызгая слюной, она в наиболее доступных нашим жалким мозгам выражениях поведала, что в реанимационное отделение мы сумеем попасть, только перешагнув через ее труп.

«Слонопотам какой-то, – подумала я, оглядев ее корпус, достойный Майка Тайсона и Холифилда, вместе взятых. – Не перешагнешь, однако».

Кузнецов поскреб в лысом затылке и выскреб оттуда целый рой превентивных мер, направленных на устранение нежелательного препятствия. Блистательным воплощением их стала великолепная тирада:

– У вас в отделении лежит некто Светлов Алексей Иванович.

Понимаете, если вы не пропустите меня, я не смогу попасть к нему и выполнить поручение шефа. Тогда меня уволят с работы, а увольнение у нас происходит только в одном направлении – на кладбище. Генеральная линия партии, знаете ли…

– Это что же за работа у вас такая? – гулко громыхнул Тайсон-Холифилд.

– Есть такая милая и законопослушная профессия, – с невинным личиком пролепетал Кузнецов, расплываясь в улыбке, между тем как его правая рука нырнула под пиджак.

 – А называется она киллер. – Рука вынырнула из-под полы пиджака, сжимая новенький черный пистолет с глушителем. – Разрешите?..

Медсестра-тяжеловес густо крякнула, а затем издала серию горловых звуков, которые испускает неисправный огнетушитель, назойливо трясомый пьяным пожарником.

– Он пришел в себя? – почти нежно спросил Кузнецов, почесывая дулом небритый подбородок.

– Костя, хватит валять дурака! – зашипела Лена, отстраняя своего паясничающего дружка от продолжающей квакать и брекекекать штатной единицы больничного медперсонала.

 – Мы пройдем, да? Если он не в сознании, мы немедленно назад…

Медсестра выписала руками непонятные пассы, которые, по ее разумению, означали, вероятно, следующее: «Хоть к черту, только подальше от меня!»

– Где ты взял пушку, кретин? – свирепо рявкнула Бессонова.

– Новаченко подарил на день рождения, – бессмысленно ухмыляясь, ответил Кузнецов.