Загнанная в угол

Поскольку одного из них я уже имела счастье лицезреть, то все свое внимание сосредоточила на другом, вернее, на другой. Это действительно была юная особа лет этак двадцати трех. Волосы у девицы были ярко-рыжие, достающие почти до поясницы, ноги произрастали от коренных зубов, и ростом она на голову превышала своего спутника. Одета красотка была в узкие светлые джинсы и легкий бледно-сиреневый джемпер. Единственное, что ее портило, это чрезмерная плоскость фигуры, но так, кажется, и полагается выглядеть фотомоделям.

Рыжеволосая, не проронив ни слова, направилась к подъезду. Я посмотрела ей вслед и отметила про себя еще один недостаток: несколько неуклюжую походку. Нет, в фотомодели с такой походкой ее бы не взяли. Но на фоне Вениамина Михайловича она, конечно, выглядела подлинной королевой. Он же, повесив на локоть большой полиэтиленовый пакет, содержимое которого при этом знакомо звякнуло, запер машину и торопливо засеменил за девицей.

Догнал он ее уже у самого входа, галантно раскрыл перед ней дверь и, когда она шагнула вперед, изловчился-таки шлепнуть ее по слегка оттопыренной попке. Девица на это никак не прореагировала. Во всяком случае, я не услышала ни возгласа возмущения, ни одобрительного хихиканья, как это бывает в таких ситуациях, нет, скорее было похоже на то, что рыжеволосая просто выполняет свою работу. Причем, если она обычная проститутка, то выполняет она ее, на мой взгляд, неважно. По крайней мере, сейчас. Злая она какая-то.

И я, наверное, ошибалась, предполагая, что она ждала этого свидания с нетерпением. Так что, возможно, Елизавета Андреевна и права, сомневаясь в серьезности отношений своего мужа с этой особой.

Через некоторое время на кухне Тимофеевского вспыхнул свет. Если учитывать показания Елизаветы Андреевны, что примерно через час-полтора девица уже покидала квартиру любовника, то их застолье может длиться не более получаса, а то и меньше.

Что ж, наверное, мне пора начинать действовать.

Я протянула руку к заднему сиденью, взяла лежавшую там раскладную лесенку и направилась к облюбованному мной дереву. Забраться на него не представляло никакого труда, тем более что я два дня назад уже отрепетировала этот цирковой номер. Труд заключался в том, чтобы не попасться в столь ответственный момент на глаза публике.