Закон стеклянных джунглей

Я ведь на самом деле, не спросившись, взяла из квартиры не только этот альбом с фотографиями, но еще и переписку Курляндской. Наверняка, если она узнает об этом, будет чрезвычайно недовольна. Значит, желательно было бы вернуть все на место до того, как она обнаружит пропажу.

Почему-то у меня тогда сложилось такое впечатление, что она в больнице, плохо себя чувствует, а, значит, я могу делать все, что хочу. Для пользы дела, разумеется. Но в данный момент Виктория Леопольдовна может находиться уже дома.

– Дайте. – Георгий взял альбом.

Потом повернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза. – Женя, давайте на «ты». Мне очень трудно постоянно следить за речью.

– Давайте. Мне тоже будет проще. – Я кивнула, а сама следила, на какую же страницу он покажет.

– Вот он. Валентин Владимирович.

Мне мужчина на снимке был совершенно не знаком. Сама фотография была одной из последних. Здесь уже Курляндская была похожа на себя теперешнюю.

– И кто он?

– Отчим моего друга, Валерки Тимохина. Мы в одном классе учились.

Потом я уехал из родного города и потерял с ним связь. Недавно приезжал, а они с семьей уже переехали. А тут увидел, подумал: если ты вот этого человека знаешь, то поможешь отыскать и Валерку.

– Должна огорчить тебя: я его не знаю. Я вообще, кроме вот этой женщины, – я показала на Викторию Леопольдовну, – никого не знаю.

– Жаль. Но тогда… тогда эта женщина должна знать Валентина Владимировича, – у Георгия снова вспыхнул энтузиазм.

– Она сейчас в больнице. Но если тебе так уж необходимо, я могу потом поспрашивать ее, когда в Тарасов вернусь.

 – В принципе мне совершенно не хотелось заниматься еще и его делами, но как откажешь человеку, которому в принципе из-за меня изуродовали дорогую машину. Хотя лично я никакого в том участия не принимала. Более того – жизнь владельцу спасла.

Я убрала альбом, и мы снова поехали. Некоторое время никто из нас не произнес ни слова.

– Жаль, а я надеялся, что нашел друга, – вздохнул над своими мыслями Георгий.

– Ты опять о своем.

 – Я не сразу поняла, о чем именно он говорит, потому что была занята своими думами.

– А вот скажи, Женя, – подчеркнуто веско спросил вдруг Жора. – Кто же все-таки за тобой охотится? Я ведь не дурак, все прекрасно понял. Ты меня за того типа приняла. Да и эта граната опять же…

– Много будешь знать, скоро состаришься. И вообще, если можно, помолчи. Ты меня утомляешь, – отмахнулась я.

Я сидела и думала, что поступила по большому счету очень легкомысленно.