Заложники греха

 – Что за манера входить без стука?

– Ну я же не знал, что ты не один. – Парень бросил на меня взгляд, двусмысленно хмыкнул и, приложив худые руки к груди и явно кривляясь, проговорил: – Прошу прощения, что нарушил ваше уединение. Пойду умирать голодной смертью. Чего не сделаешь из сыновнего почтения!

Он захлопнул дверь и исчез. Воропаев смущенно посмотрел на меня.

– Прошу у вас прощения. Дурацкий возраст!

– Это и есть ваш сын? – не скрывая удивления, спросила я.

– Да. Младший.

Вадик. Не Володя, – пояснил он. – Ему всего семнадцать.

– Ясно, – чуть улыбнулась я.

– Парень-то он вообще-то неплохой, – принялся убеждать меня Воропаев. – Просто… Лоботряс. Школу бросил – отличный лицей, между прочим, один из лучших в городе! Пошел после девятого класса в колледж. Ладно, черт с тобой, иди! – в сердцах проговорил Константин Юрьевич. – Но только учись! Но он и там филонит. Занятия пропускает, к сессии почти не готовится. Зимнюю еле закрыл. Хвостов была куча, я узнал, только когда мне из деканата позвонили.

Мы-то с матерью ни сном ни духом! Он же, подлец, каждый день туда типа ходит! Утром уходит, вечером приходит… Это уж куратор группы нам сообщил, что он дай бог раз в неделю появляется, и то не на всех парах. А сам где-то болтается! Друзей завел, таких же лоботрясов! По кафе, по боулингам шляются. Слава богу, хоть в наркотики и криминал не влез! Сессия горит, стоит вопрос об отчислении! Я в первый момент вообще подумал, что не стану вмешиваться. Пусть вышибают!

Воропаев решительно рубанул рукой воздух.

– Но потом все же вмешались, – подсказала я.

Воропаев со вздохом развел руками.

– Вмешался, куда же деваться? Сын все-таки… Я же понимаю, что это у него просто возраст такой. Мозгов-то нет пока, а взрослость через край лезет. Мнимая. Потом будет локти кусать. В общем, допустили его к сессии, кое-как сдал, а во втором семестре вообще обнаглел. В колледж не ходит, открыто говорит – чего я там не видел? Понял, что папа всегда поможет, вытащит из дерьма! Нет уж! Первый и последний раз помог! Если летом такая же история повторится – пальцем не пошевелю!

Воропаев говорил с убедительными интонациями, но убеждал, как мне кажется, скорее себя самого.

В душе он знал, что все равно так и будет тянуть своего непутевого отпрыска до окончания колледжа, да что там – и дальше тоже. До окончания своей чиновничьей карьеры.