Жизнь казалась прекрасной

Мне удалось добраться до Политеха как раз к перерыву. Просмотрев расписание, я без особого труда разыскала аудиторию, в которой должны были проходить практические занятия Лешкиной группы.

Дима почему-то встретил меня в штыки. Скорее всего, он принадлежал к той породе людей, которые вообще никому не доверяют. А ведь я сказала ему чистую правду, что Леша пропал, и я, по просьбе его сестры, пытаюсь его найти. Конечно, я не стала упоминать, что поиски – это моя специальность.

– Почему я должен вам верить? – осведомился Кошелев, уставившись на меня в упор голубыми глазами из-под нахмуренных бровей.

Я попробовала представить, как он улыбается, но у меня ничего не получилось.

– Вы мне абсолютно ничего не должны, я просто прошу вас о любезности, – ответила я.

Дима наконец прекратил вертеть в руках спичечный коробок и сказал, что не смог бы мне помочь даже при всем желании, которое у него, кстати, отсутствовало, ну не нравилась я ему, и все тут, так как Рита переехала, а свой новый адрес оставить не удосужилась.

Парень всем своим видом давал понять, что разговор окончен. К тому же в аудиторию вошел преподаватель, и я вынуждена была откланяться. Так что доверительный разговор не состоялся, он наотрез отказался отвечать на мои вопросы.

Но я не была бы Татьяной Ивановой, если бы так сразу смирилась с неудачей, даже не попробовав ничего предпринять. Конечно, существовала вероятность, что Дима Кошелев сказал мне правду, но мое внутреннее чутье, которое почти никогда не ошибалось, говорило об обратном.

Интуиция – великая вещь! Я посчитала, что он просто-напросто выгораживал друга, подозревая что-то неладное. Поэтому направилась прямиком в деканат, где после небольшого вступления объяснила ситуацию немолодой секретарше в темно-синем вязаном костюме и некрасивых очках. Она почти сразу прониклась ко мне сочувствием и, посетовав на современные нравы, полезла в пухлый коричневый журнал с фамилиями студентов.

– На этом курсе училась только одна Маргарита, – сообщила женщина, захлопнув список.

 – Ее фамилия – Скворцова. Успеваемость, конечно, оставляла желать лучшего, – добавила она и начеркала Ритин адрес на двойном тетрадном листке. Следовательно, я оказалась права, а Кошелев врал мне самым наглым образом.

Вчетверо сложив листок, я засунула его в карман куртки и, вежливо поблагодарив институтского сотрудника, устремилась к выходу, где у самых обшарпанных дверей столкнулась с Кошелевым, бессовестно прогуливающим практические занятия.