Игра в идеалы. Том I

Разложила тарелки, поставила стаканы. Чего-то не хватает.

– Миссис Норрис, мы забыли про вилки!

Хозяйка из сковородки перекладывала еду в общую тарелку.

– Верно, – она обернулась. – Они в том же шкафу, только в правом ящичке. Возьми еще и ножи.

Я взяла два ножа и две вилки и положила их по правую и по левую сторону от тарелок. И села на свой стул. Через пару минут зашла миссис Норрис. Она аккуратно расставила еду и села. Мне не терпелось приступить к трапезе, как вдруг миссис Норрис предложила:

– Хочешь произнести молитву?

– Что? – я нахмурилась.

 – Нет, давайте лучше вы.

– Хорошо.

Она положила руки на стол и закрыла глаза. Я попыталась сделать так же, но без особого желания.

– Спасибо тебе, Господи, за еду, – начала миссис Норрис. – За воду, что мы пьем, за твою помощь в трудные для нас времена. («Да как же», – подумала я.) И за все, что ты для нас делаешь. Аминь!

– Аминь, – произнесла я, еле удерживаясь от смеха.

Мы приступили к еде. Готовила миссис Норрис потрясающе.

Почувствовав, что мой живот полон, я поблагодарила хозяйку.

– Ну, расскажи мне о себе, – сказала миссис Норрис, мягко улыбаясь. Мы сидели и потихоньку потягивали чай

– Мне нечего рассказывать, – отрезала я.

Но миссис Норрис оказалась очень настойчива:

– У каждого человека есть история, достойная рассказа.

Ее мягкой улыбке невозможно было противостоять.

– Меня зовут Дамана Брустер, мне пятнадцать лет.

Мою остроту явно не оценили. Миссис Норрис молча смотрела на меня и ждала.

Я вздохнула и начала лгать:

– Приехала из Оксфорда, но до девяти лет жила в Лондоне. Лондон я почти не знаю, гулять по улицам меня одну не отпускали. Отцу предложили в Оксфорде хорошую работу, ну, мы и переехали. Меня постоянно опекали, ходили за мной по пятам, из-за этого я часто ссорилась с родителями. И три-четыре дня назад мне все чертовски надоело. Я заявила, что способна жить самостоятельно. Устроила скандал. Родителям надоело со мной ругаться, и они предложили сделку.

Я еду в Лондон и живу сама, одна, но если дело пойдет под откос, они с распростертыми объятьями примут меня. Но постараюсь их не просить об этом. Не хочу обратно!

Неплохо я солгала, правда? Говорю же – это мой талант. Вранье становится особенно правдоподобным, когда вносишь в него скрытый смысл, что я и сделала.

– Вот такая история.

– Бедняжка! – воскликнула миссис Норрис.

– Почему же?

– Родители так жестоко с тобой обошлись.