Неевклидова геометрия

За долгие годы дрессировки и изучения жуков Далмар научился ими великолепно управлять.

"Стоять! Бояться!", – грозно воскликнул Далмар.

Глава 4

Гленвэр всё оттягивал и оттягивал старт. Он проверял и перепроверял расчетные координаты гиперпрыжка, пытаясь проложить маршрут к ближайшей известной звездной системе, сверяя с координатами, которые ему все-таки выдали нейросети корабля. Раньше он никогда не зацикливался на этом. Дело было не в расчетах, дело было в другом. Дело было в Далмаре. Гленвэр сомневался.

Он сомневался в правильности принятого им решения. Сейчас он сидел за мониторами, смотрел невидящим взором на экраны и прислушивался. Он слышал тяжелую поступь Далмара в дальнем отсеке, где были собраны навигационные карты и межгалактические атласы. Все дни, необходимые для предполетной акклиматизации, провел Далмар на корабле, и всё это время он интенсивно изучал теоретические основы космонавтики и принципы работы бортовых систем. Те вопросы, которые он задавал по теории, наводили Гленвэра на мысль, что его мозг работают и линейно не хуже, чем нейросети компьютера, и креативно, как мозг любого соплеменника Гленвэра. То, что Гленвэр изучал в академии космопилотов в течение шести лет, Далмар освоил за пару недель. Но, когда он применил мнемоническое правило для запоминания и определения созвездий, используемое всеми учениками академии, Гленвэр был не просто удивлен, а поражен. В тот день, Далмар, пройдя все психофизические тесты, необходимые для полета, пришел очень довольный к Гленвэру и сказал, что он полностью готов. Тесты показали хороший результат, а ещё он знает, что созвездие Льва базовое, а Лев в зубах держит Рака, хвостом указывает на Деву, а лапой давит Чашу.

Но, Гленвэр, сомневался. Он хорошо помнил то чувство, которое возникло у него при первой встрече. Тогда, после не очень мягкой посадки, когда Гленвэр только выбрался из капсулы и, выпрямившись в полный рост, чуть потянулся, разминая затекшие конечности, появление Далмара из-за кучи песка было как светопреставление.

Представьте, этакое чудище – дерево, у которого вместо корней много длинных лап, на которых оно передвигается. Толстый, высокий, в полтора раза выше Гленвэра ствол. Широкая, темно-бурая листва. Глаза и уши, и главное, рот, из которого изошел утробный звук с такой грозной, повелительной интонацией, что Гленвэр, ничего не понимая, все же замер как вкопанный. Потом, правда, они смеялись, вспоминая их первую встречу.