Снежные дороги судьбы

– Хорошо, передай ему, что я спущусь, только сначала позавтракаю и оденусь. Если он считает возможным приходить с визитом так рано, пусть возьмет на себя труд подождать.

Маша села за стол и придвинула к себе поднос с порриджем (так англичане называли обычную русскую овсянку) и французским омлетом, приготовленным по вычитанному в недавно купленной кулинарной книге рецепту, и чашкой кофе. Ее любимое блюдо не доставило ей на этот раз никакого удовольствия. Она едва притронулась к нему и отставила поднос в сторону.

Девушка отправилась переодеваться, потом Марта причесала ее. Она придирчиво осмотрела себя в зеркале.

– Ну вот, я готова. Я выйду к нему, а ты отправляйся к тете. Ей может понадобиться твоя помощь.

Корф ждал в гостиной, удобно развалясь в кресле, как у себя дома. Он окинул Марию жадным взглядом.

И вдруг она ощутила веселье пополам с гордостью. «Ты мечтаешь обо мне? Так вот – я уже не твоя и никогда твоей не буду! Я женщина! Настоящая!»

– Доброе утро, сударыня! – он встал с полупоклоном.

– Я вижу, мой женишок считает верхом галантности являться к даме с визитом в такую рань? – сообщила она скорчив презрительную гримасу и вспоминая говорок уличных торговок и Глаши.

Корф вновь сел, лениво и самодовольно улыбаясь. Его глаза беззастенчиво изучали ее грудь, затянутую в китайскую чесучу.

– Вы прекрасны, Мария Михайловна. В гневе – особенно!

– Боже, как бы я хотела, чтобы вы оставили меня в покое! – не выдержав всплеснула она руками.

– Я бы может и сам этого хотел – но не в силах! – серьезно сообщил он.

(«Заурядная! – всколыхнулась в её душе обида. Это он про меня что ли?!»)

– Михаил Еремеевич насколько я знаю оповестил вас о своих намерениях и содержании духовной, не так ли? – сухо осведомился он, оборвав лирические излияния. В таком случае полагаю вы уже смирились с тем, что мы станем мужем и женой?

– Не дождетесь! Я собираюсь поговорить с pap’a и убедить его в том, что он глубоко ошибался, относительно вас, милостивый государь!

– Не думаю, что у вас что-то получится, мадемуазель, – самым нахальным образом подмигнул он Маше.

– И тем не менее я это сделаю. В конце концов, я дочь своего отца! А ты всего лишь… прихлебатель!

Лицо Корфа стало каменным, но он тут же улыбнулся как ни в чем ни бывало.

– У тебя, невестушка, строптивый характер. Но ничего.