Снежные дороги судьбы

Маше приснилось, что она пытается убежать от кого-то, кто гонится за ней по улицам странного, полуразрушенного города, среди обгорелых руин, скрываясь от толпы яростных оборванцев…

Потом ее преследователи пропали, вместо них появился Дмитрий. Его красивое лицо вдруг покрылось трещинами и стало рассыпаться на глазах.

Сны опять стали другими. Мягкими и легкими, как прикосновение лапки котенка. Мария увидела себя маленькой.

Большая лампа «друммонова света» * под матовым абажуром обливала молочным сиянием столовое серебро на столе, гардины и зеркала… Маша сидит над тетрадкой и рисует цветным карандашом, при этом мурлыкая какую то песенку без слов…Всё удивительно уютно, спокойно, и как будто издали доходя, звучал красивый голос мамы… Накатывало ощущение ласкового покоя, уюта…

Вот они на прогулке.

Батюшка посадил ее себе на плечи, и нес над толпой подгулявших обывателей. Вокруг – летняя зелень, ленты, шары, балаганы… Тут же была её мама – живая, веселая и смеющаяся. А кто этот уже взрослый мальчик в матросском костюмчике? Неужели это её братик? Но он же…

Не отдавая себе в этом отчета, Мария поднималась все выше по стенам колодца. Голоса становились все громче и впивались в мозг острыми иголками.

– …Ты не хочешь заморить червячка, Марта?..

– …Нет, я останусь. Наверное, она…

– …Показалось, что она шевельнулась…

– …Да, вот видите, снова…

– …Господи, неужели…

Девушка сделала над собой неимоверное усилие и открыла, наконец, глаза.

* * *

…Маша Баранцова сидела на кровати, обложенная со всех сторон подушками, и в задумчивости изучала тарелку с недоеденным завтраком.

Шла вторая неделя с тех пор, как она вернулась в этот мир – оттуда, где её ждали отец, мама и брат. И иногда ей приходила в голову мысль что может быть ей было бы лучше остаться там, с ними… Ведь она теперь одна одинешенька…

Тем не менее она выздоравливала. Профессор Ромп приехал в назначенный срок и, кажется, несколько расстроился, что больная к тому времени уже пошла на поправку, не дожидаясь его участия.

Он велел Капитолине Ивановне кормить ее куриным бульоном и жидкой рисовой кашей и прописал полный покой. Затем сварливо принял внушительный гонорар и поспешил на вокзал, чтобы успеть на обратный поезд в Берлин – лечить высокородных аристократов – всех этих «фонов» и «цу»; чьи мозги испортило вырождение и близкородственные браки – а также алкоголизм и сифилис.