Снежные дороги судьбы

И пятеро солистов, среди коих был и её батюшка затянули на мелодию «Арии варяжского гостя» из оперы «Садко»:

В пещере каменной нашли стаканчик водки,

Цыпленок жареный лежал на сковородке.

Эх, мало водки, мало водки, мало водки! – взгремел остальной хор

И закуски тоже маловато!

Новый жест и новый куплет:

В пещере каменной нашли бутылку водки,

Ягненок жаренный лежал на сковородке.

Эх, мало водки, мало водки, мало водки!

И закуски тоже маловато!

И опять Антип Ефремов взмахивает серебряным половником – словно регент хора или дирижер – и на диво слаженный – как на клиросе – хор продолжил.

В пещере каменной нашли бочонок водки,

Теленок жареный лежал на сковородке.

Эх, мало водки, мало водки, мало водки!

И закуски тоже маловато!

Не выдержав, Никандр Глебович Бугаев – хлеботорговец и товарищ отца по Первой гильдии, сорвался с места, запрыгнул на стол, и принялся отплясывать на нем вприсядку.

А хор невозмутимо выводил:

В пещере каменной нашли источник водки,

И мамонт жаренный лежал на сковородке.

Эх, мало водки, мало водки, мало водки!

И закуски тоже маловато!!!*

Тут вошел лакей и доложил об Степане Степановиче, как знала Маша – важном московском фабриканте и коммерсанте.

– Ведь сказано: никого не пускать, – отвечал Михаил Еремеевич.

– Очень просятся.

– Не видишь – веселье у нас. Так что где он прежде был, пусть туда и убирается…

Лакей унесся прочь, и Маша тоже убежала к себе в постельку, где и устроилась, поджав продрогшие ножки и зарывшись в одеяло.

Почему то что она увидела показалось ей удивительным и необычным – и долго потом, глядя на важных лиц бывавших в их доме или просто встречавшихся на улице – генералов, чиновников, профессоров, она представляла – что если и те, временами, за закрытыми дверьми сняв дорогие пиджачные пары и вицмундиры тоже так развлекаются, распевая лихие озорные песни или отплясывая «русскую»?

А еще вспоминалось совсем недавнее – лишь год минул.

* * *

– Да понял я Машенька – чего ж не понять – не дурак твой батька! Ты прямиком в купчихи метишь – на свое дело замахнулась.

– В купцы, батюшка, в купцы – с улыбкой поправила Мария.

– В купчихи сталбыть… – хитро прищурился Михаил Еремеевич словно не слыша возражения. Добро, что хоть не в курсистки или медички или еще кого. Дело свое открыть, значит, думаешь. Дело если с какого-то конца поглядеть так и не такое чтобы плохое, да только… – он задумался.