Диссертация

– Как же я жалок! – прошептал он и вздрогнул от стука в дверь.

– Марк, ты там скоро? – одному из гостей понадобилось.

– Да, сейчас, – крикнул он и лихорадочно стал заметать следы своей такой неумелой попытки самоубийства.

Намерение покончить с собой у подростка возникало внезапно, именно в день рождения и в следующие два года, но быстро проходило от понимания, что осуществить желаемое не так-то просто. Марк часто прокручивал в голове сценарии своей добровольной смерти, и это доставляло ему наслаждение, придавало смысла его существованию, но на деле всё было иначе.

Подойдя к железнодорожной платформе, он в страхе шарахался, заранее чувствуя своим телом, как тяжёлые колёса ломают его кости и рвут плоть. Это была следующая попытка, через год, и она оказалась ещё более жалкой, чем предыдущая. Ещё через год – ток, удар током. Что может быть проще? Не смог.

– Ты жалкое чудовище, ты трус! – Марк ругал сам себя за безволие.

Что же до искренности побуждений? Не было ли это позёрством и фарсом? Нет.

Мальчик мучился горячим желанием уйти из жизни, и оно было искренним, но что-то сидящее глубоко внутри всегда этому мешало, что-то вроде животного инстинкта самосохранения или банальной трусости. И подходя к железной дороге, и вставляя оголённый провод в розетку, Марк имел очень одержимый вид, но в последний, решающий момент угасал и сам себя ненавидел за это, ведь уровень его отчаяния и ненависти к самому себе был достаточно высок для такого шага. Так почему же он не мог?

– Слабак! – Мальчик ненавидел себя ещё больше.

 – Вот бы кто тебя убил ненароком, у самого кишка тонка.

Наступил заветный, так ожидаемый Марком, год окончания школы. Конечно, никакой выпускной с его весельем не имели для него никакого значения, сердце клокотало в груди от предвкушения отъезда и новой, совершенно новой жизни, где не будет этой злобы, обид, зависти. Бабушка обещала помогать ему материально, пока он не встанет на ноги, но он решил, что сделает это как можно быстрее, чтобы окончательно порвать все нити, связывающие его со своей семьёй.

Забыть её, будто и не было.

Взвалив на себя собранные заботливой рукой бабы Гали пожитки, Марк стоял в дверях, чувствуя, что в последний раз видит мать, и с трудом сдерживал слёзы, так уж совсем не к месту рвущиеся наружу. С чего вдруг? Но мама помогла справиться с эмоциями, одарив его таким взглядом, в котором явственно читалось: «Не вздумай возвращаться!»

– Ключи оставил? – сухо спросила она.