Свободное падение

Ну их, и ты завязывай со своей Викой, она тебе не по зубам.

Чуть позже Федор, не спеша, шагая домой по осенней улице, думал, что, может, и правда, перестать мечтать о Вике, но почему-то хотелось. Что-то сладкое и теплое разливалось внутри, и эти ощущения нравились. Надо просто стать достойным ее. Придумать что-то такое, чтобы она заметила его, захотела дружить.

– Ну-ка, перестать петь! Разошлись по домам. В стране траур, а они сидят, песни горланят. Не разойдетесь, посажу на пятнадцать суток за хулиганство.

Раздумья Федора были прерваны криком милиционера, который предназначался кучке ребят, что сидели в сквере с гитарой и пели песни. Да, вот оно! Решение! Как смотрят девочки на парня с гитарой в руках! Подростки лениво слезли со скамейки и вразвалку поплелись по аллее. Девчонки так и увивались за центральной фигурой парня с гитарой. Вот это Федору и нужно. Гитара!

Глава 4

В испуге проснувшись от тревожного сна, который он сразу же забыл, Матвей кинул взгляд на пустую смятую половину кровати.

Вспомнил, что она не хотела спать с ним в одной постели, но согласилась, потому что он был пьян и умолял ее. Прислушался, ушла ли Вика на работу или еще дома. Шум воды в кране на кухне доложил ему обстановку. Матвей обрадовался, ему очень нужно было поговорить с Викой, а откладывать на вечер не хотелось. Он решительно вскочил с кровати и направился в ванную.

Посвежевший после душа, накинув темный вафельный халат, Матвей вошел в гостиную и застал жену сидящей на барном стуле за островом с баночкой греческого йогурта, тостом и чашкой чая.

На Вике все еще была неснятая после сна черная с розовой отделкой шелковая пижама. Она поднесла к губам чашку, обнажив большой синяк на предплечье, от чего Матвей сильно смутился.

– Доброе утро, любимая, – он нежно поцеловал жену в висок и тут же отошел к кофемашине.

– Доброе утро, – кинула она ему, не оторвав взгляда от телефона, в котором, улыбаясь, смотрела какое-то смешное видео, одновременно отправляя ложку йогурта в рот.

Матвей нажал на кнопку, и послышался шум перемалываемых кофейных зерен.

– Вика?

– Что? – на этот раз она с улыбкой посмотрела на него, чтобы не прослыть окончательно стервой.

– Я не сказал тебе вчера о своем подарке.

– Говори. Стихотворение сочинил? – она посмеялась, но без злости, довольно мило.

– Да, нет, конечно, – улыбнулся он, чувствуя, как отлегло.