Хозяйка. Рассказы о людях и нелюдях

А потом, как по команде снова забубнили. Миха безучастно обронил:

– Ага.

Я открыл дверь. На широкой кровати пластом лежал Дед. Лицо казалось безжизненным. Внезапно он широко открыл блеклые глаза, я даже вздрогнул. Дед попытался приподняться, потянулся ко мне исхудавшей рукой и прохрипел:

– Возьми, возьми…

Я решил, что он хочет сесть, шагнул к постели и подал руку. Неожиданно сильные пальцы вцепились в неё, ладонь обожгло, я инстинктивно отдёрнул руку. Старик упал на подушку, ещё раз схватил воздух ртом и замер, уставившись в потолок.

– Чего это он? – Пробормотал я.

– Зря ты ему руку подал. – Михин голос звучал глухо. Обернувшись, я увидел, что у отворённой двери столпились все: прислонился к косяку бледный сосед, рядом, приоткрыв малиновый рот, замерла Наталья, из-за покатых её плеч выглядывали испуганные бабки.

– А что?

– Он почему помереть не мог? Колдун должен свою силу кому-то передать. – Надрывно вздохнув, пояснил сосед.

– Думаешь, мне всучил? – Со злой насмешкой спросил я, скрывая испуг.

Бабки попятились. Наталья отвела взгляд.

– Я предупредить хотел, но не успел. – Виновато пояснил Миха. – Ты только зла на нас не держи.

– Ладно, забудь. – Махнул я рукой, – это всё фантазии ваши, обычный был пенсионер.

– У него сундучок хранился, – заметил Миха. – Дед никогда не показывал, что внутри.

– Может, деньги? – Оживилась Наталья. Она сразу осмелела, по-хозяйски двинулась в комнату, извлекла из-под стола сундучок, обитый ржавым железом.

Миха принёс из сеней топор и сбил замок. Наталья откинула крышку, схватила лежавшее сверху тряпьё, отбросила, снова запустила руки в сундучок, извлекла свёрнутый ремень с пряжкой, потом фляжку и коробочку, которую поспешно открыла, обламывая маникюр:

– Фу, табак.

– И это всё? – Изумлённо спросил Миха. Я поднял отброшенную Натальей тряпку, развернул – оказалось, старинный мундир. Материя кое-где на сгибах истлела, но шитьё сохранилось.

Даже не заглядывая в интернет, я понял, что такую форму носили наполеоновские солдаты. Стало не по себе.

– Отдай ему. – Сказала Наталья мужу, указав на меня. Я послушно взял сундучок и вышел на улицу.

Бред всё это, не может быть. Ну, сохранился у деда старинный мундир, конечно, чужой, а Евгений Иванович и сочинил себе легенду от тоски, от одиночества. Но тогда куда исчезал песок? Каждый день по ветру развеивались несколько тонн.