Не смотри на небо

Но телефон был по-прежнему недоступен. Несколько раз в день молодой человек заходил на её страницы в соцсетях, где последней публикацией так и оставался пост о вылете в Париж. Зная пароль её электронной почты, он заглянул и туда в надежде найти информацию о человеке, к которому она ехала, но не нашёл, а последнее открытое ею письмо датировалось двадцать девятым апреля.

Конечно, это ещё ничего не значило, Вероника могла беззаботно наслаждаться новым знакомством. Но мысль о том, что и другое развитие событий возможно как минимум на пятьдесят процентов, не покидало сознание Макара.

Он стал плохо засыпать по ночам, его мучило воображение, рисуя страшные картины. Закрывая глаза и пытаясь уснуть, он начинал видеть, как девушка подвергается жестокому насилию, как она лежит мёртвая на дне реки или в больших чёрных пластиковых пакетах, разложенная по частям. А на следующем слайде она попадала в сексуальное рабство, и поэтому не могла связаться с родными, даже, если бы захотела.

Макар стонал и ворочался в кровати полночи, а засыпал тревожным сном только под утро.

«Просто напиши СМС, умоляю тебя», – обращался он к Веронике, уткнувшись лицом в подушку, на которой она спала, и плакал.

В конце июня к нему пришла полиция. Родители девушки подали её в розыск, и у них возникли вопросы. Рассказ Макара подтвердили камеры наблюдения в аэропорту и отеле, и они потеряли к нему всякий интерес. Вероника исчезла бесследно. Она не выходила на связь, не пользовалась своей платёжной картой, на её имя не покупались билеты, её тело не лежало в морге.

В августе за вещами девушки заехала её мама. Она хотела поговорить о своей дочери. Макар рассказал ей правду об их отношениях, и, слушая себя со стороны, всё больше убеждался в аморальности и безответственности своих поступков. Для мамы Вероника была милой, нежной девочкой, а для него – сексуальной игрушкой.

Глядя в глаза несчастной страдающей женщины, такие же фиалковые, как у её любимой дочери, Макар вдруг в первый раз осознал, что он взрослый мужчина.

На его пути встретилось невинное создание, а он вместо того, чтобы помочь ей не заблудиться в таком коварном и недобром мире, просто подтолкнул с обрыва, и сделал это с удовольствием. Только теперь, поговорив с мамой Вероники, он увидел Веронику в истинном свете. Она же была так наивна, а он замечал лишь маску самоуверенности, которую она на себя надела.

Все эти прозрения легли невыносимо тяжёлым грузом на его сердце.