Инстинкт Зла. Возрожденная

Не понравилось? Разве это возможно?

– Ну что ты, все прекрасно, – беззаботно рассмеялась я.

– Тогда позвольте проводить вас к принцу!

Я благосклонно разрешила, решив, что мне уже нравится быть принцессой.

Алесс ожидал меня в самом красивом месте, которое только можно себе вообразить. Возле круглого озера, вокруг которого густо разрослись папоротники. Впрочем, папоротники здесь были везде, словно я попала в джунгли!

– Виктория, – он поднялся, услышав мои шаги. Вира осталась за дверью, если оплетенную розами створку можно назвать дверью, конечно.

Служанка сказала, что ей нельзя приближаться к источнику, ее кровь недостаточно чиста. – Сегодня ты выглядишь как настоящая принцесса.

Я благодарна улыбнулась. Этим утром Алесс не казался мне устрашающим, напротив!

– Ты тоже отлично смотришься, – пропела я вполне искренне. И правда, на линкхе были темные штаны и изумрудная рубашка с золотой вышивкой. Присмотревшись, я увидела в узоре лист папоротника. На самом деле этот знак я уже не раз видела.

На постельном белье, посуде, мебели. Выложенный сияющими камнями на полу или мозаикой на потолке. Знак королевского дома, эмблема избранных и чистокровных. Я должна гордиться великой честью и возможностью прикоснуться к такому чуду.

– Идем, хочу сегодня услышать утреннюю песню вместе с тобой, – Алесс взял меня за руку, и я инстинктивно отдернула ладонь.

– Прости, привычка, – извинилась, одарила нежной улыбкой.

«Ну да, привычка. Ритуальная смерть так просто не проходит. И со своими фобиями я прожила немало…»

Я тряхнула головой.

Не буду сейчас думать об этом. В конце концов, все в прошлом.

– Что такое утренняя песня?

– Это невозможно описать. Надо услышать. Садись, Виктория.

Алесс указал на бархатные подушки, и я опустилась на них.

Вверху, над нашими головами, был купол из хрустальных граней. Они сходились в центре, и когда солнце поднялось достаточно высоко, сработали словно призма, преломив луч и послав его вниз, на белый камень, стоящий в озере.

Мне казалось, он вспыхнул, а после… зазвенел. Это была изумительная мелодия. Такая чистая, звонкая, нежная…

– Каждый день утренняя песнь иная, – Алесс сидел, закрыв глаза, на его губах блуждала загадочная улыбка. – За тысячелетие она ни разу не повторилась. Хоть на одну ноту, но иная. Я вижу в этом некую метафору, Виктория. О неповторимости каждой зари и каждого дня. А что ты думаешь об этом?

– Очень красиво, – не могла не восхититься я. – Потрясающе.