Лекс Раут. Императорский ловец

Крови в тварях не было, вместо нее во все стороны летела какая-то мерзкая желтая слизь.

– Тогда заткнись! – откликнулся Флай. Его меч свистел, рассекая воздух и тела этих исчадий бездны.

– Тоже не могу! Не нравится – закрой уши!

– Ничего, что у меня руки заняты? – Харт проткнул глаз одной зверюги и уперся сапогом в покатый лоб, пытаясь вытащить застрявший в черепе клинок. Тварь при этом рычала и клацала зубами. – Да сдохни уже! – разъярился Флай, протыкая ее снова.

– Кстати, напомни, чья это идиотская идея разделиться? – я пытался отбиться от трех зверюг, что щелкали челюстями, атакуя.

 – Не умника ли Харта?

Флай что-то прошипел сквозь зубы. Я пнул серую морду, отпрыгнул, кинул файер.

– Что ты там рассказывал? – не унимался я, вертясь на месте и швыряя сгустки огня. – Солнышко светит, птички поют? Ну и как тебе птички, Харт?

– Жирноваты, – сквозь зубы процедил ловец.

– Угу, – еще одна оскаленная башка отделилась от тела. – И пахнут дурно. Заканчивай уже, что ты там возишься?

– Да пошел ты, – буркнул Харт, добивая двух зверюг.

Я выдохнул и осмотрелся. Картина была удручающая: развороченные могилы, пылающие от файеров кусты и трупы серых тварей. А еще слизь, что покрывала и землю, и могильные камни, и нас с Хартом.

– Вот гадство, – я с досадой оттер лицо и развернулся к ловцу. Он стоял, опустив клинок, и так же мрачно обозревая кладбище. Я свел ладони, активируя сразу несколько рун, и шагнул к Харту. Тот встал в стойку, почуяв недоброе. – Ну а теперь, расскажи-ка мне, чистюля, что ты знаешь об этих зверюшках?

– О чем ты, Раут? – ловец изобразил насмешку.

– Ты назвал их тварями Изнанки, Харт.

– Я? – он закатил глаза. – Тебе послышалось, чернокнижник.

– Да ладно? – смеяться мне уже не хотелось.

Харт открыл рот, чтобы ответить, но тут мое внимание привлекло голубоватое свечение. Обернулся. Кладбище светилось. Множество бледно-голубых точек, словно рой мух кружились вокруг трупов и оседали на них. И там, куда опускались эти огоньки, серая плоть расползалась, словно ее поедали.

Через несколько мгновений на земле не осталось ни одной серой зверюги. Ни одного доказательства, что все произошедшее не является плодом воображения перепившего чернокнижника.

Лишь могилки остались такими же развороченными, да кусты – сожженными.

– Интересно, и как мы будем описывать все это эскандору? – буркнул я.

Харт внимательно рассматривал свои сапоги.

– Думаю, нам не стоит об этом рассказывать.

И посмотрел мне в лицо.