Лекс Раут. Наследник огненной крови

 – Я так понимаю, еды в твоем доме не осталось, дорогой муж? Все сожрали крысы!

Я уныло пнул деревянную кадушку. Увы, но моя новоиспеченная супруга права. Покидая поместье, я забыл обновить заклинание, защищающее припасы от грызунов, и сейчас любовался на хвостики от колбас, огрызки сыров и источенные острыми зубами ящики с овощами. Одна жирная туша даже разлеглась на полке, обозревая нас наглыми глазенками и, видимо, прикидывая, не удастся ли сожрать еще и заглянувших людишек. Я кинул в крысу файер, не попал, зато загорелась деревянная полка.

В спертом воздухе подземелья остро завоняло паленым. Огонь затрещал и жадно лизнул ящики, в которые были свалены старые вещи.

– Туши огонь! – вскрикнула Одри.

– Чем? – я снова выругался. Пламя перекинулось на следующий ящик, весело разбрызгивая багряные искры и распространяя удушливый дым.

Златовласка что-то прошипела и бросилась вон из подземелья, я же попытался соорудить водяной аркан. Надо признать, они всегда выходили у меня кривыми и слабыми, даже с полным резервом, а сейчас и вовсе ничего не удалось.

Я не смог выжать даже каплю, даже поганой ложки воды! А между тем огонь трещал все задорнее, с жадностью прыгая по полкам и остаткам жирных продуктов. Отожравшиеся на моих запасах крысы порскнули в разные стороны с недовольным писком. Ну, хоть какая-то радость! Правда, я не готов пожертвовать своим поместьем, чтобы отомстить хвостатым грызунам.

– В сторону! – завопила Одри, и я едва успел отпрыгнуть, как на полки обрушился поток воды. Под ногами захлюпало, пламя обиженно зашипело. Златовласка подскочила и накрыла еще танцующий огонек мокрой тряпкой.

Я присмотрелся, прищурился.

– Мне кажется, или это мой плащ?

– Прости, ничего другого поблизости не оказалось, – Одри устало вытерла лоб.

– Это. Был. Мой плащ! – сквозь зубы процедил я. – Из такайской шерсти. С мехом черно-бурой лисицы и подкладкой из бархата.

Мой. Самый. Любимый.Плащ!

– В следующий раз я оставлю твой дом гореть! – Одри сердито содрала безнадежно испорченную вещь и швырнула в меня. Я подхватил, распрямил. В центре красовалась дыра. Втянул со свистом воздух.

– Слушай, тебе что, плащ дороже поместья? – воскликнула девчонка, уперев руки в бока.

– Ты могла бы принести еще ведро воды! Или два. Или десяток! А не портить мои вещи!

– Что? – завопила она.