Тринадцатый странник

– А я неуловима, – я поймала себя на том, что тоже улыбаюсь. – Боюсь, даже твоей настойчивости не хватит, чтобы меня поймать.

– А я боюсь, что уже поздно об этом беспокоиться, Диана.

– Поздно?

– Да.

Мы помолчали. Дыхание. И если закрыть глаза, можно представить, что он рядом.

– Я волновался о тебе, – уже серьезно сказал Ян.

– Почему? – прошептала я.

– Я не должен был тебя отпускать. Всем нутром чувствую, что не должен. И плевать, что ты там сказала. Ты не хотела уходить, Диана, я знаю это. И я это исправлю.

Где ты?

Я молчала. Я не должна ему говорить. Я вообще не должна с ним разговаривать. Мне надо немедленно положить трубку или сказать, чтобы он не смел лезть в мою жизнь.

– В Праге.

– Я буду там уже утром. Ты слышишь меня?

– Да. Да, Ян. Я слышу.

– И почему мне кажется, что с твоим появлением в моей жизни начнется все самое прекрасное, Диана? – тихий голос. А мне кажется почти родным. Как так получилось?

– И почему мне кажется то же самое, Ян?

Я слышу какое-то движение, шелест, хлопнула автомобильная дверь… Взревел мотор.

Боги! Он действительно едет! Прямо сейчас, вот так сразу, он едет ко мне!

– Покажешь мне Собор святого Вита?

– Ты наверняка видел его много раз.

– Я ничего не видел. Я до тебя даже не жил.

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться. Или не заплакать.

– Я покажу тебе Собор.

– До встречи, незнакомка.

– До встречи, Ян.

Трубку я держала еще примерно полчаса. Смотрела на изящный букет в напольной вазе и улыбалась. А потом меня словно прошило разрядом тока.

Что же я сижу? Он едет! Ян едет ко мне! А у меня даже одежды приличной нет! И волосы! У меня же на голове беспорядок! Забегала по комнате, задевая углы и сшибая мебель, нервно распахивая шкафы, постояла зачем-то в роскошной ванной, снова вернулась в гостиную. Упала в кресло. Губы сами собой растягивались в улыбку.

Он едет!

Вечер опускался на Прагу мягко, ласково, я сидела на балконе, щипала булочку и смотрела на огни старого города. И чувствовала себя счастливой.

***

Ночь я, конечно, проворочалась. Уговаривала себя уснуть, потому что утром надо быть свежей и отдохнувшей, а не пугать Яна синяками под глазами. Но сна не было. Я глазела на рисунок света и теней, что чертили на потолке то города, то поля с маками, то картины абстракционистов, и не могла спать, не желая тратить это волшебное время на такую глупость. Хотела насладиться каждым мгновением этого чудесного ожидания, торопила время и любила эту ночь.