Иногда это происходит

Сколько высокочувствительных натур всю жизнь мучились от тоски, страдали, кончали с собой, не в силах справиться с этим состоянием, отравляющим жизнь. Они не были бездельниками, они пытались найти выход, пересилить себя, измениться в лучшую сторону, зажить счастливо. Но тоска не разжимает свои когти, схватив очередную жертву, она только давит все сильнее день ото дня, доводя до крайностей, до сумасшествия, до самоубийств. Не говори, что я мелю ерунду, я прочел много работ по данной теме, много писем и биографий, и точно знаю, о чем пишу.

Тоска – это страшно. Да хранит тебя вселенная от подобного состояния.

Конечно, она будет охранять тебя. Ты же ее любимица, Лизель. А я – нет. И меня уволили, потому что я не справлялся со своими обязанностями, потому что вселенной всегда было наплевать на меня. У меня нет тебя, нет денег, мне негде жить, я болен, и я начинаю думать, что Карлос не так уж далек от истины в своей дурацкой вере в персональное божество, разгадывающее судоку.

Но в тот день, когда началась рыбная история, я еще работал в той газетенке, бился над докладом, и пил свой кофе, с интересом наблюдая за странным парнем и разыгравшейся сценой в закусочной Карлоса.

Прости, я слышу, как снова кто-то стучится.

Прости еще раз! Дорогая Лизель, в этом отвратительном пятне, из-за которого половину текста невозможно разобрать, виноват я и мой нежданный гость. Мне придется переписать все заново. К слову, так или иначе придется, ведь весь этот бред давно перестал быть похожим на предсмертную записку.

А в таком случае имеет смысл начать все заново.

***

Дорогая Лизель! Я уже начал писать тебе одну записку, в которой ты дважды была неправа, но она оказалась испоганена двумя пятнами. Одно оставил Карлос в припадке буйства, а другое поставил я сам. Из-за своей неловкости и неожиданного визита. К слову, я как раз довел рассказ до того момента, когда Карлос помешался. Не буду повторять его здесь, просто доведу до твоего сведения: этот мексикашка стал совершенно неуправляем после нелепого случая в кафе.

Никого не было, пришел парень со странным взглядом, потребовал рыбу, никакой рыбы в помине не было, он что-то сказал Карлосу на ухо, и с тех пор моего друга как подменили. Не совсем, конечно, но с ума он начал потихоньку сходить. Ест и готовит теперь одни рыбные тако, а это гадость, и никак не признается, что же такого ему нашептал тот олух.

Но самое странное во всей этой истории то, что сегодня я сел писать тебе письмо, и ко мне постучались.